- Ну, что ж, Горуа – никто вас не неволит. Все будет именно так, как будет. А теперь пора привести в чувство нашего красавца.
Она наклонилась над великим магистром и нежно, почти не касаясь, начертила в воздухе какой-то знак. В то же мгновение веки графа дернулись, а его плотно сомкнутые губы приоткрылись – одинокая капелька крови, словно зернышко граната, скатилась с них, тут же утонув в черном приливе его волос.
Он глубоко вздохнул и открыл глаза.
- Горуа, - увидев над собой мое взволнованное лицо, прошептал он, и в глазах его заискрились теплые огоньки улыбки. Но уже через секунду он понял, что мы не одни.
Улыбка мелькнула и погасла. Он посмотрел на Ванду, посмотрел на герцога и еще раз вздохнул.
- Ну вот, вся семья в сборе. Не хватает только г-на Дрие.
Ванда тихонько фыркнула.
- Я вижу, что тебе лучше. Это хорошо. Ты обязан быть в форме, дорогой – послезавтра твоя коронация.
- Моя коро…
И снова эта боль в глазах – боль разбиваемой космическим вихрем одинокой крошечной планеты, которая кричит, бьется и рассыпается на куски, поглощаемая жадной и жаждущей бездной. Но это длилось всего мгновение – глаза его тут же приобрели свою обычную леденяще-насмешливую невозмутимость.
- Кажется, я испортил ковер, - сказал он, глядя на бурые пятна на полу. – Ты могла бы прийти и пораньше, Ванда.
- Скажи еще, что ты соскучился, - снова фыркнула женщина; и тут же добавила спокойно и серьезно:
- Коронация состоится в полночь на руинах Храма Тысячи Солнц.
- Я знаю.
- Приготовься, Александр. И, пожалуйста – без шуток. Иначе сам знаешь – монастырь близко. Честь имею кланяться, господа! (она насмешливо кивнула мне и герцогу и снова посмотрела на монсеньора). Черт бы побрал твоего Шекспира, прекрасный граф Монсегюр!..
Она исчезла в зеркале.
========== Глава 18. ==========
Ванда исчезла в зеркале.
Мой друг сделал движение, пытаясь подняться – герцог быстро подал ему руку.
- Вам лучше?
- Да, - мгновение помедлив, граф оперся о его руку и встал.
Однако принц не спешил его отпускать.
- Г-н Монсегюр, я хочу вам сказать…
- Не нужно. Я все понял. Ванда умеет убеждать. Когда-то она убедила меня самого в том, что бог и вера должны приходить к человечеству извне, ниспускаться свыше. И я почти ей поверил. Почти.
- Послушайте, Александр!..
Быстрый, как молния, взгляд магистра – и его высочество осекся, однако не выпустил, а еще крепче сжал руку моего друга.
- Послушайте, г-н Монсегюр. Мне глубоко плевать на человечество и какого-то там распрекрасного Шекспира. Но мне не наплевать на вас. Так уж получилось, что то, что для вас бесконечно дорого, столь же бесконечно для вас опасно – настолько же опасно, как звезде – дыхание земли. Я не стану помогать вам в вашем самоубийстве.
- Самоубийстве? – усмехнулся мой друг.
- Вы же знаете, что потеряете, бросив вызов Великим и Всемогущим. А потому я… Потому я послезавтра в полночь присягну на верность и отдам свою кровь Александру Прекрасному, единому богу-императору всех стран и народов, который будет отныне править этим миром.
- И после этого вы посмеете добиваться моей любви? – губы графа болезненно сжались, словно произнесенные им слова были осколками стекла.
- Да. Посмею. Вы – моя судьба. А я – ваша. Так было задумано свыше, и так будет. Рано или поздно вы это поймете и примите. Я уверен.
- Ах, мне бы вашу уверенность, ваше высочество! – мой друг не грубо, но решительно выдернул свою руку из рук принца. – Я вижу, что те, кто создавал вас, не допустили ошибки, как в случае со мной. Я искренне рад за вас. А теперь, будьте так добры – покиньте мою спальню, я должен переодеться.
- Хорошо, - герцог сделал над собой усилие и отошел к двери. – Вы поужинаете со мной, г-н Монсегюр?
- Конечно, - невозмутимо пожал плечами граф. – Вы же мой гость.
Его высочество ушел. Мы наконец-то остались одни.
Мой друг посмотрел на меня, и в глазах его была такая усталость, будто ему пришлось нести на своих плечах всю вселенную.
- Спасибо вам, mon chere.
- За что же? – удивился я.
- Сами знаете, за что. Если бы вы меня предали, я, наверное, отказался бы от борьбы. Правду сказала Мари: сильные очень часто нуждаются в помощи тех, кто слабее.
Он прислонился лбом к оконному стеклу.
- Послезавтра меня объявят богом-императором. Начнется великая война.
- И ничего нельзя сделать?
- Можно попытаться еще раз разрушить одно из звеньев мозаики. Это поможет нам оттянуть время. Я должен спасти Мари.
- И какое звено вы хотите испытать на прочность в этот раз? - грустно улыбнулся я. – Его высочество слишком боится лишиться своей мечты о звезде для того, чтобы помогать вам.
- Глаза графа потемнели, как небо перед грозой, он крепко стиснул руку в кулак.
- Остается Дрие. За 10-ть лет я довольно-таки хорошо изучил его слабости.
- Нет, только не Дрие! – не смотря на всю мою выдержку, у меня потемнело в глазах. – Нет ничего гаже, чем распутный священник.
