- Вот что я хочу сказать вам, ребятки, и тебе, Зингарелла, - она поочередно пристально посмотрела в глаза каждому из нас. – Каждый из вас по-своему очень силен: г-н капитан – силой мускулов, Домиан – остротой ума, Зингарелла – житейской смекалкой и женской интуицией, ну а вы, Горуа – просто сильны сами по себе, изначально, может быть, именно за это вас и полюбил ангел (она едва заметно вздохнула). А, все четверо, вы еще сильны своей любовью. Ведь каждый из вас по-своему и в разной степени, но любит монсеньора. Кто-то – как мечту, которую не поймать (Домиан улыбнулся), кто-то – как плоть, которой никогда не сможет обладать (капитан покраснел), кто-то – как прекрасную сказку, которой не суждено осуществиться (Зингарелла смутилась). Ну, а кому-то посчастливилось отдать своей любви и душу, и тело, приняв взамен душу и тело того, кого он любит больше вечной жизни и бессмертия (колдунья заглянула мне в глаза и чуть-чуть кивнула). А потому вы не нуждаетесь в моих магических артефактах – все равно все они бесполезны перед магией ангелов. Единственное, что я хочу вам дать – это вот что.
Она протянула руку. На ладони женщины лежали четыре крошечных комочка-ежика наподобие засохших цветов чертополоха.
- Что за хрень? – насторожился капитан и тут же смущенно извинился:
- Виноват, мадам.
Зингарелла тихонько хохотнула, Домиан понимающе кивнул. Однако колдунья не обиделась.
- Это так называемые «вешки», высушенные цветы мандрагоры. Они помогут вам войти в крепость незамеченными.
- И что для этого нужно сделать? – с любопытством протянув руку, я коснулся кончиком пальца одного из ежиков, но тут же отдернул руку. Колючки были острыми, как иглы, и при малейшем прикосновении с жадностью пака-кровососа норовили вонзиться в палец. От неожиданно и сильной боли я даже вздрогнул.
- Все очень просто, юноша, - на лице Эрики появилась загадочная улыбка, а в глазах мелькнул змеиный отблеск жесткой и безжалостной мудрости. – Нужно взять вешку в руки и изо всех сил сжать в ладони.
В воздухе повисло молчание. Все с недоумением и опаской смотрели на крошечных кровососов. Зингарелла сильно побледнела.
- Но это, наверное, очень больно, - робко начала было она.
- Ошибаешься, девочка, - колдунья зажмурилась, словно нежащаяся на солнце кобра. – Это не просто очень больно – это невыносимо больно. Шипы должны полностью войти в плоть – кровь и боль материализуют ваше желание, силы вашего сердца и дадут магическую установку такой силы, которую не одолеть даже ангелам. На сегодняшний день, это, пожалуй, единственное оружие, которое мы, люди, можем использовать в борьбе с Всемогущими. Хватит ли у вас мужества выдержать боль?.. Ведь это не минутная неприятность – боль придется терпеть так долго, пока у вас будет нужда в магии.
- Тоже мне - удивили! – фыркнул капитан. – Видимо вы, мадам, не имели дела с маврами.
«Боль? – подумал я. – А разве мой г-н прошлой ночью страдал меньше во время пытки кристаллом?.. Думаю, что по сравнению с той болью вешки колдуньи – просто детские игрушки».
- Ерунда, выдержу, - вслух сказал я.
Домиан на секунду задумался.
- Честно признаться, я никогда не сталкивался с физической болью. Ну, бывало, так, по мелочам. Но я постараюсь – ведь я же, в конце концов, мужчина.
- А что скажешь ты, девочка? – колдунья вопросительно взглянула на Зингареллу.
Та грустно улыбнулась, побледнев еще сильнее.
- Тому, кто прошел костер инквизиции, разве могут быть страшны ваши вешки, бабушка?.. Я выдержу.
- Вот и хорошо, - колдунья высыпала вешки в кожаный мешочек и протянула его Домиану. – И последнее. Вы, маги, и вы, капитан. Ваша главная задача – доставить мальчика в целости и сохранности в крепость. Если понадобиться, отдайте свои жизни, но жизнь Горуа должна быть спасена.
- Ну, знаете ли, - обиделся я. – Я ведь не сопливая девчонка и вполне могу постоять за себя сам.
Секунда – и я умолк, придавленный к земле ее насмешливым и тяжелым, словно древнее заклинание, взглядом.
- А ты, юноша, лучше побольше молчи – целее будешь. И не дергайся по пустякам. Прежде, чем хвататься за меч, нужно подумать: что в данный момент лучше – меч или ноги.
- Убежать? – возмутился я. – Но ведь бегство, как и предательство, унизительно!..
- Предательство и бегство – разные вещи. Хотя иногда, во имя великой цели многое допустимо… В общем, вы, четверо, не маленькие: у вас у всех есть головы на плечах, и, по большому счету, в этих головах все-таки имеются мозги. Идите, и да будет с вами свет.
========== Глава 22. ==========
Мы перешли водопад.
Солнце только-только проснулось и выглянуло из-за леса с любо-пытством и какой-то светлой розовой грустью, которая вместе с утренним туманом словно струилась по траве. От земли шел пар. Кое-где уже проснулись птицы, и в воздухе пахло еловой смолой и мятой.
Лошадей в Алголе не держали, и нам пришлось идти пешком. Впрочем, оно и к лучшему: пешие путники гораздо меньше привлекают внимания.
