Первыми в атаку пошли арабы и скифы; поддерживаемые стрелами лучников, они вторглись в центр войска противника, смяли его и отбросили назад вражеских рыцарей, однако тут подоспели войска папских легатов, и схватка началась с новой силой.
В бой вступили тамплиеры во главе с монсеньором.
Я был рядом с ним, когда наша конница безжалостно, со всего маху врезалась в центр папского войска, оттеснила и опрокинула его. Началась самая настоящая резня: мечи, пики, стрелы, копья, кинжалы – разили направо и налево людей и животных. Я опомниться не успел, как монсеньор, пожалев свою лошадь, быстро спешился и, легонько хлопнув ее по крупу, отправил восвояси, подальше от бойни.
- Что вы делаете?! – отчаянно воскликнул я.
Но было поздно. Граф Монсегюр, сжимая в обеих руках по мечу, стремительно, словно выпущенный из пращи камень, ворвался в центр сражающихся. Вокруг него моментально образовался вихрь из рук, тел, доспехов, кровавых брызг, воплей раненых и стонов умирающих.
Я тоже спрыгнул с лошади и оказался рядом с ним.
- Не отходите от меня далеко, Горуа! – не оборачиваясь, крикнул он.
Но я и не думал никуда отходить. И пусть из меня никудышный телохранитель, я буду рядом с ним до последнего моего вздоха, до последнего удара моего сердца.
Меч в моих руках резал, рубил, колол, разил, и чужая плоть послушно поддавалась под моими руками, и противник отступал.
Где-то почти рядом мелькнул д*Обиньи верхом на лошади. В руке его сверкнуло копье, и в то же мгновение один из моих противников, здоровенный скандинав, пытающийся обойти меня сзади, упал замертво.
- Спасибо! – крикнул я.
- Не за что, - буркнул тот, озабоченно ища глазами монсеньора.
Однако тот не нуждался в его помощи. Нуждается ли в помощи буря, смерч, вихрь, ураган? Да-да, именно смерч бушевал сейчас на поле боя, и в центре этого смерча был юный воин, юный бог – язычески прекрасный, убийственно прекрасный, безжалостно прекрасный. Бог – не в терниях, но с мечом, и где-то там, в глубине, в бесконечной константе своей души, о которой он, возможно, и сам не догадывался – бесконечно милосердный, выше всего на земле ценящий человеческие жизни, которые он в эти минуты сам и отнимал.
Я пробился к нему, шагая по трупам и через трупы.
Он быстро взглянул на меня из-под меча.
- Целы?..
Я кивнул, хотя рана была – куда-то в предплечье. Пустяковая рана, меч просто скользнул и рассек кожу, но кровь хлестала фонтаном.
Великий магистр нахмурился и шагнул ко мне – так, что я оказался с ним в центре живого круга, спина к спине.
- Держитесь, mon chere, скоро все закончится! – крикнул он, рассекая ударами горячий, пропитанный кровью и потом воздух.
И действительно – буквально через несколько минут бой был закончен. Противник, сотнями теряя убитых и раненых, отступил за лес. Этот бой был выигран нами.
Я опустил меч, тяжело привалившись спиной к горячей спине монсеньора; только сейчас я понял, что силы мои на исходе, я безумно устал, рана моя болит, и я истекаю кровью. На несколько минут мы замерли, словно впитывая в себя взаимную энергию и жар наших тел. Затем граф Монсегюр повернулся ко мне и, бросив один из мечей, подхватил меня левой рукой за талию.
- Только не вздумайте терять сознание – сейчас мы отсюда выберемся!
Его плащ был забрызган кровью, сам он с головы до ног был залит кровью – лицо, волосы, руки – все сплошь было алым.
- Вы ранены? – испугался я.
На секунду он вздрогнул и задумался, прислушиваясь к себе, к своим ощущениям.
- Нет. Кажется, нет. Не знаю. Да это и не важно. Пойдемте отсюда.
Переступая через человеческие тела и мертвых лошадей, мы пошли через поле боя.
- Монсеньор! – нас догнал Виктор д*Обиньи – голова его была разбита, а левую щеку пересекала большая резаная рана от удара мечом. – Они отступили! Это победа, монсеньор!..
- Пиррова победа, капитан, - грустно улыбнулся великий магистр, но, увидев расстроенное лицо капитана, быстро добавил:
- Вы и ваши люди великолепно сражались, я горжусь вами. А сейчас займитесь убитыми и ранеными. Всех, кто не дышит, похороните. А тех, кто подает хотя бы малейшие признаки жизни, перенесите в лагерь – ими займутся маги и я. Да и сами вы (он скользнул глазами по кровоточащей ране капитана) зайдите ко мне в шатер.
- Слушаюсь, монсеньор! – до ушей просиял капитан; видно было, что он согласен на какую угодно рану, хоть на 10 ран, только бы лишний раз почувствовать на себе прикосновение сказочной руки монсеньора.
Кстати, что касается руки…
- Что это? – я заметил, как между его белоснежных пальцев змеятся темные струйки крови.
Граф Монсегюр поднял правую руку и перевернул ее ладонью вверх. От неожиданности я тихо вскрикнул. Его прекрасная ладонь сразу в нескольких местах была буквально вспорота лезвием меча.
- Ах, да! – он усмехнулся, с едва заметным изумлением глядя на ладонь, как ребенок, впервые увидевший отраженную в море луну. – По привычке схватился руками за острие меча и даже не заметил. А теперь…
