- Что – теперь? – забыв о собственной ране, я с беспокойством схватил его руку, как собака, которая принюхивается и приглядывается к своим кутятам, боясь, что их вот-вот унесут из-под ее носа и утопят.
Он несколько раз сжал и разжал руку, осторожно пошевелил пальцами. На мгновение его взгляд сделался отрешенным и слегка мечтательным.
- Я чувствую, - сказал он, улыбаясь тепло и умиротворенно, словно лежа на солнечной лужайке в траве среди маков. – Я чувствую боль.
- Тоже мне еще нашли радость! – возмутился я. – Немедленно уберите это со своей ладони, иначе я никуда не пойду, с места не двинусь. Вот прямо тут на лугу лягу и истеку кровью.
- Хорошо, - покорно согласился великий магистр. – Это не займет много времени.
Он поднес окровавленную ладонь к своим губам и, тихонько шепнув что-то вроде «ридо радо», подул на рану.
Результат не заставил себя ждать долго: прямо у меня на глазах рана стала бледнеть, тускнеть и через мгновение полностью растворилась в лунном свечении его кожи, шелковистая белизна которой давно сделалась притчей во языцех у всех обитателей замка.
- Ну что, вы довольны? – улыбнулся он. – А теперь ваша очередь.
И он потянулся к моей ране.
- А, может, лучше пойдем в шатер?
Словно опомнившись, он торопливо огляделся – мы по-прежнему стояли на поле боя между трупов, раненых и умирающих.
- Да-да, конечно. Виктор, когда закончите, зайдите ко мне! - крикнул он капитану, который энергично командовал транспортировкой раненых в лагерь.
Оставшиеся в живых бойцы приветствовали нас радостными криками и отсалютовали великому магистру окровавленными мечами.
Очутившись в шатре, граф в мгновение ока сорвал с меня плащ и камзол и, буквально разорвав на мне рубашку, принялся торопливо и аккуратно, едва касаясь кончиками своих лучей-пальцев моей рассеченной кожи, исследовать мое плечо.
- Рана не опасная, но вы потеряли много крови, - сказал он. – Вам необходимо отдохнуть и выспаться.
- Ага, сейчас! – возмущенно фыркнул я - эти его слова совершенно не совпадали с моими планами на эту ночь.
- Помолчите, Горуа. Вы мне мешаете.
Он наклонился. Секунда – и сиреневый ветерок его шепота скользнул по моей коже. Кровь перестала идти, боль утихла, кожа разгладилась, рана исчезла.
- Черт возьми, - только и сумел выговорить я.
- Теперь ложитесь и отдыхайте.
Он встал и, даже не умывшись и не сняв с себя пропитанную кровью одежду, пошел к выходу.
- Куда это вы? – обомлел я.
- К раненым. Помогу Домиану и женщинам.
- Да они и без вас справятся. На то они и маги.
- Земные маги, mon chere. Хоть и сильные. Их энергия имеет начало и имеет конец.
- А ваша?
Он пожал плечами.
- Наверное, тоже. А, может, и нет. Имеет ли начало и конец Вселенная? А вечность?.. А любовь? Без меня им не справиться, Горуа - раненых слишком много, а некоторые в таком состоянии, что воскресить их способно только чудо (он задумчиво посмотрел на сияющую белизну своих рук). Эти люди поверили мне, и пошли за мной, Горуа, и я не могу оставить их умирать. Отдыхайте. Думаю, что к вечеру я вернусь.
Не оглядываясь, он быстро вышел прочь. Я хотел было пойти за ним, даже приподнялся, но… Тело мое было таким тяжелым, а постель такой мягкой. Я и вправду устал за этот день, а потому мне нужно было набраться сил, чтобы завтра идти в бой и, если нужно будет, с достоинством умереть.
Я послушно смежил веки и тут же провалился в сон.
…Меня разбудил плеск воды. Я открыл глаза, не понимая, что со мной, где я нахожусь и сколько времени.
Был вечер, солнце отбрасывало розовые тени сквозь ткань шатра на обнаженное тело монсеньора, который, стоя ко мне спиной, лил на себя воду из серебряного таза. Он вернулся и наконец-то нашел время смыть с себя кровь после боя.
Я смотрел на него долго и жадно, во все глаза, не дыша и не мигая – я словно впитывал в себя волшебное сияние его сказочной красоты, неторопливо-стремительную мелодию его движений, мокрый шорох его волос вместе со звоном воды о металл. Сквозь лунное свечение его кожи отчетливо проступал стальной рельеф мышц, каждая из которых звенела, словно натянутая струна, и каждая из которых способна была выдержать натиск целой армии.
- Подайте мне полотенце, - не оборачиваясь, тихо бросил он.
- Откуда вы знаете, что я не сплю?
Он тихонько хмыкнул и, я почувствовал, улыбнулся.
- Если бы на мне была одежда, я бы сказал, что ваши глаза меня раздевают, но, поскольку одежды нет, я скажу иначе: ваши глаза проникают в кровь и под кожу. Я жду полотенце.
На негнущихся ногах я подошел к нему и протянул то, что он просил. Более всего на свете я жаждал сейчас прикоснуться к нему, но он, легко и быстро увернувшись, обмотал бедра полотенцем и только тогда повернулся ко мне.
- Отдохнули, Горуа? Как вы себя чувствуете?
- Спал, как младенец, - улыбнулся я.
- Достаньте мне чистую одежду из сундука, - он присел на кушетку и налил себе полный бокал красного вина. – Хотите? – он кивнул на второй бокал.
- Не откажусь. Как раненые?
