- Да-да! – перебивая брата, восторженно сверкая глазами, воскликнула Марфа. – Мы слыхали, что вашей красоте завидуют звезды. Но это неправда – по сравнению с вами любая из звезд кажется булыжником.
Остальные, человек 10-ть, молча, закивали головами, не сводя восхищенных глаз с магистра. Я потихоньку их рассматривал: все они были молоды, между 20-тью и 30-тью годами, привлекательны и имели в лице и поведении нечто общее, название чему я не мог подобрать. Это было не сходство по крови или родству, а, скорее, по духу. Так у живущих долгое время в заточении монахов появляется нечто общее в обличии. Но тут дело было даже не в этом, а…
- Спасибо за теплый прием, г-да, - снова улыбнулся граф, - но я пришел к вам не просто, как гость. Могу я видеть мать Эрику?
Молодые люди молча переглянулись. Удивление в их глазах сменилось тревогой, а тревога – пониманием.
- Ах, да – ведь вы же ангел, - тихо сказал Домиан. – О матери Эрике не знает никто во внешнем мире. Она – наша тайна, тайна нашего маленького мира, которую под страхом смерти запрещено выносить за пределы Алгола. Но ангелам полагается все знать, и вы о ней знаете. Значит, так должно быть, и с этим ничего не поделаешь. Проводи их, Марфа, - кивнул он сестре.
Девушка быстро поднялась с колен.
- Пойдемте за мной, прекрасный г-н!..
- Спасибо, я знаю дорогу, - кивнул он и пошел между деревьями по едва заметной черной тропинке, похожей на боевую татуировку на теле воина.
Я и Марфа следовали сзади, стараясь не отставать.
Остальные долго смотрели нам вслед, я просто-таки спиной чувствовал их пытливые, прожигающие насквозь взгляды.
Граф Монсегюр шел быстро, легко ориентируясь между гигантских стволов и доходящих до земли раскидистых крон, дикого кустарника и высокой, в человеческий рост травы. Он как будто бы всю жизнь ходил вот по этой тропинке, этим лесом, вдыхая густой и пряный воздух разлитой над нашими головами древней тайны.
- А я знаю: ты – человек, - вдруг сказала Марфа, то и дело на ходу с интересом косясь в мою сторону.
- Да, - спокойно кивнул я. – Я человек. А ты?
- Я – маг, - в ее глазах блеснула гордость. – И мой брат - тоже. И все остальные. Кто сильнее, кто слабее, но все мы знаем и умеем то, за что вы, люди нас ненавидите и преследуете.
- Так вы здесь скрываетесь от инквизиции! – понял, наконец, я. – Что-то вроде скрытой от внешнего мира общины ведьм и колдунов?
- Только дураки называют нас ведьмами, - неожиданно обиделась девушка. – Между прочим, я могу сделать так, чтобы ты прямо сейчас прыгнул вниз головой с обрыва, или расшиб себе лоб о сосну, только боюсь вот он (девушка с восхищением и опаской кивнула на шедшего впереди графа) будет против.
И, секунду помолчав, спросила:
- Ты – его слуга?
- Я – его друг! – обиделся я.
- Друг, - она на мгновение закрыла глаза, и по лицу ее словно пробежал легкий ветерок.
- Друг, - повторила она с понимающей улыбкой. – Ты – тот, кого он по ночам сжимает в объятиях, а днем, как ни в чем не бывало, называет по фамилии. Ты – тот, за кого он готов отдать жизнь. Он учит тебя летать и , не мигая, смотреть на солнце. А еще…
- Милая девушка, - резко развернувшись, граф Монсегюр быстро и внимательно посмотрел в глаза Марфе. – Я, конечно, не зверь, но, если ты еще раз попробуешь влезть ко мне в голову, я сорву вон ту лозину под сосной и отстегаю тебя так, что ты мигом забудешь о магии и вспомнишь детство. Все поняла, милая?
Она залилась краской до кончиков ушей.
- Простите, мой господин.
А, когда он отвернулся и снова пошел вперед, тихонько спросила у меня:
- А он что – и вправду может меня отхлестать?
Я вспомнил шест и поежился.
- Ну, знаешь ли, ангелы – они все могут.
Поляна открылась перед нами внезапно, словно упала с неба. Даже не будучи не ангелом, не магом, я сразу угадал, что это она – священная поляна Семи Дубов…
Я замер с открытым ртом – зрелище ошеломляло своей величественной невозмутимостью и древним очарованием вынырнувшего из небытия артефакта. Здесь действительно были дубы. Целых семь. Огромные, словно башни гигантского замка, с черными узловатыми стволами, которые не объехать лошадью, и с такими же черными, туго переплетенными кронами, за которыми не было видно неба. Они напоминали впавших в сон древних животных. Я словно бы слышал их дыхание, их вздохи и сбивчивый шепот, которым они в вековой полудреме переговаривались друг с другом…
А под дубами на поляне, прямо между морщинисто-драконьей кожей их стволов стоял дом – небольшой деревянный домик (или же это он казался небольшим рядом с сонными гигантами), с острым шпилем крыши и замысловато изогнутым наподобие лука крыльцом.
- Пришли, - шепотом сказала Марфа. – Дальше мне нельзя – я не вхожу в круг посвященных.
Она поклонилась графу, и еще раз жадно и трепетно взглянув на него, быстро исчезла за деревьями.
А он не спешил. Он стоял на краю поляны, заложив руки за спину. Он смотрел на древние кроны, закрывающие солнце, на клокочущую под покровом утреннего тумана мощь черных стволов – смотрел с грустью и восхищением, и еще – как будто бы о чем-то вспоминая.
