- Кто такая мать Эрика? – едва коснувшись его плеча, тихо спросил я.
Он, не оборачиваясь, ответил:
- Святая, Горуа. Колдунья. Провидица. Маг, по сравнению с которой сам Мэрлин – просто деревенский фокусник.
- А разве такие бывают на земле?
Великий магистр с грустью пожал плечами.
- Раньше были. А сейчас их практически не осталось. Есть один маг в горах Тибета. И еще один – в Китае. Вот, в общем-то, и все.
- Так вот почему вы были в Азии? Вы искали встречи с ними. Но зачем?.. Зачем вам, всемогущему, как бог, понадобились бедные земные маги?
Он загадочно улыбнулся и приложил палец к моим губам.
- Тише, mon chere. Нас встречают.
Двери дома открылись, и прямо к нам по ступенькам стала спускаться юная девушка – маленькая, смуглая, с чистым и гладким, почти детским личиком. На ней, как и на прочих, было простенькое белое платье, а в волосы вплетены алые ленты.
- Добро пожаловать, прекрасный г-н! – негромко крикнула она и, словно веточка, склонилась до земли.
Я с превеликим трудом узнал Зингареллу.
Магистр улыбнулся ей, как старой знакомой, и тоже слегка склонил голову в ее сторону.
- Я должен был догадаться, - сказал он, с интересом рассматривая преобразившуюся девушку. – Ты ее внучка?
- Правнучка, - улыбнулась та. – Родители мои были обычными людьми, бабка и дед тоже. Я даже не подозревала, что за кровь течет в моих жилах, пока эта кровь не дала о себе знать. Теперь вот бабушка взяла меня в ученицы.
- Она знает, что я здесь?
- Конечно, - кивнула цыганочка. – Она уже давно вас ожидает. Как только я рассказала ей о том, как вы меня спасли. Представляете, она мне даже сперва не поверила!
- Даже так? – нахмурился магистр.
Девушка рассмеялась – негромко и звонко, словно ручеек зажурчал между дубами.
- Бабушка сказала: «Да, быть такого не может, чтобы ангел помог магу. А тем более этот самовлюбленный красавец, который привык, чтобы женщины целовали ему руки, а мужчины валялись в ногах и убивали друг друга на поединке!»
- А ты, я вижу, с удовольствием мне все это пересказываешь, - прищурился граф, с легкой насмешкой глядя на девицу.
Она очаровательно улыбнулась.
- Честно признаться, да. Вы в прошлую нашу встречу с таким пренебрежением, с такой поспешностью оттолкнули мои руки, как будто это что-то неприятное и чужое, от чего вы торопились избавиться. Было ужасно обидно, и мне захотелось побольнее вас уколоть. Но сейчас…сейчас вы совершенно другой. Бабушка сказала: «Случилось чудо. Кажется, он влюбился – значит, у нас есть надежда».
- Так и сказала? – на щеках графа выступила краска, и Зингарелла рассмеялась еще громче.
- Боже мой, глазам своим не верю – прекрасный г-н Монсегюр, оказывается, умеет краснеть. Вот чудо-то!..
Глаза графа почти незаметно блеснули. В тот же миг девушка ойкнула и схватилась за подол платья – с нее легонько, словно паутинка, соскользнула нижняя юбка.
- Прекрасный г-н Монсегюр, детка, умеет еще много чего, о чем ты даже не догадываешься, - сказал магистр, кусая губы, чтобы не рассмеяться. – И, если ты попробуешь запустить в него свои хорошенькие белые зубки…
Он не успел договорить. Из дома послышался голос, негромкий и довольно приятный, но с резкими грубоватыми нотками – так крестьянки обычно разговаривают с детьми, когда хотят их отшлепать:
- Ну, что ты скачешь вокруг графа, как глупая коза, Зингарелла? Я тебе уже сто раз говорила, что он даже смотреть на тебя не станет. У тебя что же совсем глаз нет – не видишь, что он пришел не один?
На крыльцо вышла женщина – на вид самая обычная женщина, крестьянка, каких в Провансе пруд пруди. Лет 50-ти, крепкая, загорелая, с грубым обветренным лицом и такими же грубыми, большими, смуглыми руками. Белое платье на ней было туго перехвачено на поясе широким кожаным ремнем, испещренным какими-то непонятными знаками, а волосы заплетены в две толстые черные косы с заметной проседью.
Она стояла на самом верху деревянной лестницы, пристально глядя на нас сверху вниз своими небольшими, широко расставленными глазами – такими зелеными, что, казалось, изнутри них вот-вот хлынет трава, или - утренний океан, или – тина. Глаза были, пожалуй, добрые, только уж очень внимательные, и еще какие-то пытливо-ироничные.
…Они смотрели друг на друга – ОН и ОНА, ангел и маг, полубог и человек, красавец, перед которым падали ниц императоры, и просто женщина. Ни один из них не торопился первым нарушить молчание.
Наконец, ее плотно сжатые губы дрогнули, и она проворчала не-громко и как бы между прочим:
- И вправду – ангел!.. давненько я не встречала вашего брата. А ты, помимо всего прочего, еще и инкуб. Верно?
- Верно, - он опустил глаза, но тут же вскинул их снова и вкрадчиво сказал:
-Я не сделаю вам ничего плохого. Я не за этим сюда пришел.
Она вдруг рассмеялась – задиристо и звонко, совсем по-молодому.
