- Вниз по течению есть еще несколько таких поселков, - предупреждая мой вопрос, сказал Домиан. – Там живут в основном пришлые маги с семьями и детьми.
- Ах, даже с семьями! – в очередной раз не удержался я от шпильки. – А я-то думал, что у вас здесь свободная любовь.
Однако молодой маг не обиделся.
- У нас в этом плане нет ни правил, ни запретов: каждый живет так, как ему нравится. А запрещается только одно – насилие.
- Вы – язычники?
Домиан пожал плечами.
- Каждый сам выбирает себе религию. Как и любовь.
Возле реки горел небольшой костер, на котором жарилась целая оленья туша. Возле костра в кружок сидели человек 20-ть молодых людей – мужчин и женщин. Они, негромко смеясь, переговаривались друг с другом в ожидании ужина.
Завидев нас, все умолкли и с восхищением уставились на графа. На щеках женщин полыхал яркий фруктовый румянец, взгляды мужчин светились откровенной страстью. Однако, как только мы подошли, все мигом спрятали глаза и опустились на колени.
- Да будет с вами свет, монсеньор! – раздался над землей их влюбленный шепот.
Великий магистр тихонько кивнул, спокойно, как само собой разумеющееся, принимая их восторг, их поклонение. В полумраке от его жемчужин-ногтей словно бы исходило легкое сияние, как от лунной радуги…
Господи, неужели полчаса назад в моих объятиях и вправду был бог?..
Через несколько минут мы сидели возле костра между Домианом и Марфой и ели пахнущее дымом и еще какими-то травами оленье мясо. Я был голоден, как тысяча чертей, и ничто в мире не казалось мне вкуснее. Чем это сочащееся жиром и кровью горячее мясо.
Граф растерянно скользнул глазами по начищенной до блеска медной посуде (да уж, монсеньор! извините, но вилок здесь не предусматривалось!), вздохнул и стал есть руками.
Между тем юноши и девушки, не отрывая жадных глаз от моего г-на, стали разбиваться на парочки и потихоньку, друг за другом , исчезали в лесу.
- Куда это они? – доедая мясо, наивно поинтересовался я после того, как сидящая рядом Марфа встала и, сделав глазами выразительный знак молодому темноволосому мужчине, поспешно удалилась в сторону леса.
Домиан загадочно пожал плечами.
- Говорят, что у женщин, которые перед самым зачатием видят что-либо необычайно прекрасное, рождаются красивые дети. Вот они и спешат, пока монсеньор здесь. Хотите эля?..
Он наполнил мне кружку и повернулся к графу, но тот сделал отрицательный жест – из спиртного он пил только сладкое красное вино. А люди все приходили, уходили и снова возвращались. Вероятно, весть о том, что в селении над рекой гостит ангел, облетела соседние деревни, и люди торопились посмотреть на это чудо.
Граф Монсегюр покорно терпел все это, ни словом, ни взглядом не выказывая своего неудовольствия. Изредка я ловил на себе его лучистый, проникающий в кровь и под кожу взгляд-прикосновение.
«Да он же, как и я, сейчас, мечтает только об одном – чтобы все эти люди поскорее ушли, испарились, исчезли, и мы остались наедине!» - вдруг понял я. А ведь он не просто уступает мне, моей страсти – он и сам в эти минуты испытывает не меньшую страсть!.. Я понял это окончательно на Поляне Любви, когда мы, стиснув друг друга в объятиях, сгорая от желания, упали в покрытую прохладным туманом траву. И вот теперь я еще раз в этом убедился.
Тем временем в руках Домиана оказалась небольшая самодельная лютня; он смущенно и вопросительно посмотрел на графа.
- Мы слышали, что вы в совершенстве владеете этим инструментом. Я и сам немного играю, но… Может быть, вы нам немного поиграете? А еще лучше – спойте что-нибудь.
Граф Монсегюр задумчиво посмотрел на молодого человека.
Я в свою очередь подобрался и с любопытством уставился на графа. Ну, игру я его, предположим, слышал, а вот то, что он поет, было для меня новостью.
- Я очень редко пою, - сказал он осторожно, словно нанизывая бусины, подбирая слова. – И желательно так, чтобы никто не слышал. Но вовсе не потому, что не люблю петь или делаю это плохо. Скорее – напротив. О сиренах, надеюсь, слыхали?.. Для людей это опасно.
- Во-первых, мы – маги, - пряча глаза, мягко возразил молодой человек. – А, во-вторых, я слышал, что, будто, когда вы поете, звезды начинают звенеть. Так говорил один человек, и я ему верю. Он прятался от инквизиции на реке, в камышах, и слышал, как вы пели, сидя у воды на камне.
- И что же с ним теперь стало, с этим человеком?.. Ведь он, если я не ошибаюсь, маг, из ваших.
Домиан помрачнел и еще ниже опустил голову.
- Он двинулся рассудком. Пытался научиться летать и разбился.
- Вот видите!
- Но, монсеньор!.. Мы уже говорили об этом между собой – мы будем готовы – мы поставим защиту. Раз в жизни хочется не только увидеть настоящее чудо, но и услышать. Тем более, если есть такая возможность.
- А мой друг?
Домиан с грустью скользнул по мне глазами.
- Вы же сами знаете, граф: ваша кровь позволяет ему безбоязненно наслаждаться вашей любовью. И, если его не свела с ума ваша красота, я думаю, что он в силах будет вынести и чары вашего голоса.
- Пожалуйста, Александр,- прошептал я в свою очередь.
