Охая, я перевернулся и сел прямо на клумбе, ощупывая голову. Где-то чуть выше виска под волосами был глубокий порез (черепица острая, зараза!), а так, слава богу, голова не пострадала. Да и руки, ноги, шея – тоже. Ладони только исцарапаны так, будто бы на меня набросилась свора диких кошек да ребра болели. Ох, увидит граф мои боевые шрамы – что я ему скажу?..
- Это они вас так? – капитан с сочувствием посмотрел на меня.
- Нет, я сам. Ах, д*Обиньи, вы и представить себе не можете, чем они там занимаются!..
- Думаю, что не развратом, - усмехнулся капитан.
- Правильно думаете. Разврат для его высочества – детская игрушка, из которой он давно вырос. Теперь он играет в магию.
Вкратце рассказав капитану о том, что мне довелось увидеть, я пошел к реке и, хорошенько смыв с себя кровь и грязь (благо, одежда не была нигде порвана), поднялся в комнату к монсеньору.
…Вечерело. Граф сидел за изящным столиком черного дерева в виде цветка лотоса и что-то неторопливо писал. Рядом дымилась почти не тронутая чашка кофе. Мало-помалу я привык к странному запаху и вкусу этого напитка и теперь даже время от времени сам прихлебывал из чашки графа.
Я потихоньку, почти бесшумно подошел к нему сзади и заглянул через плечо. О, мама миа! На бумаге была сплошная арабская вязь.
- Что это вы делаете? Пишите письмо арабскому шейху?
Граф, не поворачивая головы, снова обмакнул перо.
- Почти угадали. Будучи на Востоке, мне пришлось установить определенные связи с некими влиятельными особами.
- Это с кем же?
-Любопытной Варваре, Горуа…
Я поморщился, но не отставал.
- А вы хорошо знаете арабский.
Он отложил перо и посмотрел наконец-то на меня.
- Я знаю все языки, существовавшие, существующие и будущие существовать на Земле в течение следующих веков – от клинописи до языка компьютеров.
- Комп…комп…чего?
Он рассмеялся:
- Если я скажу «языка машин», то еще больше вас запутаю. Это будет очень нескоро,mon chere. Или – не будет никогда.
Грусть, словно черное чернило, залила его глаза. У меня на мгновение сжалось сердце.
- Вы путешествуете между мирами, монсеньор, словно ходите из комнаты в комнату, полностью не принадлежа ни одному из миров. Вам это не надоело?
- Я вынужден это делать для того, чтобы так или иначе держать ситуацию под контролем.
Он сделал небольшую паузу и с легкой усмешкой поинтересовался:
- Ну и что нам донесла разведка?
Однако на сей раз я даже не покраснел.
- Если бы монсеньор магистр соизволил больше посвящать меня в свои тайны, больше делиться своими проблемами и больше мне рассказывать, то я не стал бы лазить по голубятням с риском свернуть себе шею.
Граф запрокинул голову и, глядя мне в глаза, снова тихонько рассмеялся.
- Не лгите, Горуа – все равно лазили бы. Это в вас неистребимо. Как муха любит сладкое, так вы любите приключения на свою…голову (по всей видимости, он хотел употребить совсем другое слово, но в последний момент его заменил). Так что там маркиза де Шарди? Не задело ее осколками?
- К сожалению, нет, - фыркнул я. – И герцога тоже. Но, думаю, что неудачная попытка вряд ли их остановит.
Я решительно отодвинул в сторону чернила и бумагу и, обойдя графа, сел перед ним на стол.
- Кто такой герцог Лотарингский? – с вызовом глядя в глаза моему другу, спросил я. – Что он для вас? И что вы для него?
- Хорошо, mon chere, я отвечу.
Он уперся локтями в мои колени и, подперев ладонями подбородок, посмотрел на меня.
- Каждый ангел имеет на Земле своего гения. Каждый святой - своих апостолов. Каждый бог – свою разящую стрелу. Так вот, Горуа: его высочество герцог Лотарингский должен стать моим апостолом, моим гением, моей разящей стрелой. По воле и выбору тех, кто меня послал.
- Но почему именно он? – обомлел я; удар был настолько силен и неожидан, что я покачнулся, однако мой друг, не дав мне упасть, быстро обхватил руками мои колени.
- Успокойтесь, mon chere, не нужно. Здесь уже ничего не изменишь. Я давно должен был вам об этом сказать, да все никак не решался – знал, как вам будет больно.
- Почему – он? – тихо, побледневшими губами повторил я.
- Выбор не был спонтанным, – граф вздохнул и, по-прежнему крепко обнимая мои колени, продолжил:
- Апостолы для меня готовились долго: сотни, тысячи лет, череда смертей и рождений – люди отбирались, словно племенной скот, скрещивались по каким-то ведомым одним лишь Всевидящим и Всемогущим, признакам, в результате чего на свет появился его высочество принц Андре и еще несколько человек.
- Так он – не один?!
Честное слово, я готов был разрыдаться.
- По схеме Великой реконструкции, апостолов четверо. Европа, Восток, Скифия и Новый Свет – четыре стороны света соответствуют четы-рем великим королям, наместникам бога-императора на Земле.
- Я не понимаю названия стран, - поморщился я; голова гудела и ломило виски, но я изо всех сил крепился, пытаясь вникнуть в суть того, о чем он говорит. – Говорите, пожалуйста, по-человечески.
Граф Монсегюр грустно улыбнулся.
