Роза Шанина отдыхать не могла, все требовала, чтобы ее с другой частью отправили на фронт: «Не хочу отдыхать!» И все писала что-то карандашом в своей тетради с толстыми корочками. У этой простой девчонки была большая тяга к образованию, к литературе, она мечтала после войны пойти учиться в университет. Тот дневник ее боевые подруги прочитали только через много-много лет в журнале «Юность».
Что касается ее товарищей по взводу, то они не возражали против отдыха. Вместе с другими Калерия Петрова сделала у парикмахера химическую завивку (второй раз в жизни, первый — у вокзала в Москве перед отправкой на фронт, когда они завились чуть не целым отделением) и начала наводить порядок в домике, куда их поселили. Другие девчонки подключились. Попросив в санроте марли, покрасили ее акрихином — противомалярийным средством, которое лечило плохо, зато окрашивало все, с чем соприкасалось, в желтый цвет («малярики» ходили все желтые). Для занавесок акрихин подошел отлично[305].
Взвод девушек сплотился после нескольких месяцев фронта. Кто-то добудет еду — поделят на всех. Мужики завалятся в домик к снайперам — похихикав, девчонки скоро их выставят. Если пристает кто-то, к начальству не бегали жаловаться, а говорили подругам. Вместе можно дать отпор.
Командиров на отдыхе они особенно не слушались — куда там! Ведь они теперь обстрелянные солдаты, снайперы с десятком или двумя снятых немцев в серой «Личной книжке снайпера». Да вообще-то муштры, строевой на отдыхе почти и не было. Что командирам нравилось — так это проверять стрельбу девушек. Скорее это была не проверка, а демонстрация для зрителей: мол, смотрите, какие у нас снайпера! Ставили им банки, бросали бутылку в воздух, давали стрелять из всех видов оружия. Кале запомнилось противотанковое ружье, из которого ей хотелось пострелять из интереса. Оказалось, от ПТР такая отдача, что целую неделю у нее плечо было синее. С удовольствием девушки стреляли из пистолетов — к тому времени у большинства имелись подаренные разведчиками трофейные «пистолетики» — маленькие, дамские.
Они потом пригодились тем, кому случилось наступать в городах. А легче всего было, конечно, стрелять из автомата — в этом они тоже практиковались. Стреляли и в гостях — часто ребята из других частей приглашали их к себе в гости, на танцы, и девушки отправлялись компанией человек в десять.
На том отдыхе их в первый раз наградили орденами и медалями. Медалью «За боевые заслуги» — за пять убитых немцев, а те, у кого было десять на счету, получили ордена. В те же дни в армии провели слет женщин: было много речей, накрыли длинные столы, была и выпивка, и мясные консервы. В конце устроили танцы, и Каля, хоть и не очень любила танцевать, в тот день даже вальс танцевала с другой девчонкой. Хотела ради танцев переобуться в туфли, которые дядя-генерал прислал из Москвы, но постеснялась, оставила в вещмешке. А туфли эти скоро развалились, и она их выбросила.
Третью снайперскую пару Клавы Логиновой Тосю Лукичеву, не такую уж красавицу, но общительную и веселую девчонку, убило под Сувалками в начале неудачного советского наступления. В первый день атаки захлебнулись, и всю ночь девушки-снайперы стояли в траншее с уцелевшими немногими солдатами. Поставили туда и связистов, и даже штабных. Согласно приказу, все «стреляли без конца» по немецкому переднему краю: минные поля и проволоку уже сняли, и можно было ждать чего угодно. На следующий день немцев отрезала с тыла другая группа советских войск. Клава и Тося нашли себе место в окопе, где до них стоял пулеметный расчет: видимость здесь была хорошая и удобно стрелять. Но только они начали наблюдать, как неожиданно совсем рядом разорвался снаряд. Клава Логинова помнила только удар — взрывная волна выбросила ее из окопа. Когда пришла в себя, услышала, как медсестра зовет ее по имени. Голос Клава слышала как под водой, ее контузило. «А где Тося?» — сразу же спросила она, и ей ответили, что Тосю убило. Проведя в госпитале неделю, Логинова вернулась в часть: как-то «неудобно» ей было болеть в такой момент: вот-вот они начнут наступать по вражеской территории.
Вскоре Клава потеряла еще одну, четвертую, свою снайперскую пару — Тосю Тинигину. Но до этого в боевой жизни Клавы Логиновой состоялось самое, пожалуй, важное событие: дуэль с немецким снайпером.
В советской литературе, а также в том, что написано уже в несоветское время, рассказ о боевой жизни чуть не каждого снайпера содержит описание снайперских дуэлей — многочасовых поединков, кто кого. Показывают их и в кино. А для Клавы, которой только исполнилось двадцать лет и которая героиней себя ни тогда, ни позже не считала, это было задание. И позже она не называла этот эпизод гордо «снайперской дуэлью». Только когда поняла, что была на волосок от смерти, стало очень страшно.
