Наверное, я делаю ошибку, сказав одним словом о том, ради чего едут в эту страну со всего мира: о Иерусалиме, который я увидел с обзорной площадки, о могиле царя Давида, о храме, построенном на месте распятия Христа, о поездке в Тель-Авив и путешествии по улочкам Старой Яффы – сначала днём с группой туристов, потом вечером – с приятелем; о библейских местах Галилеи, о поездках в Назарет, в Хайфу, о купании в Мёртвом море, о сиреневых Иудейских горах и Иудейской пустыне… Но мой рассказ походил бы на то, о чём можно прочитать во многих изданиях, в том числе туристических буклетах. Потому расскажу о собственных впечатлениях, об ощущениях российского иммигранта, живущего в Европе и неожиданно для себя расставшегося со многими предрассудками об этой замечательной стране именно в год её 50-летия… А потому вернёмся в Натанию, курортный город, где теперь живёт 20 процентов иммигрантов из бывшего Советского Союза. Мы поселились в двухзвёздочной гостинице «Максим». Номера, обслуживание, завтраки и ужины по схеме «шведский стол» с немыслимым обилием блюд – всё это невозможно сравнить с тем, что найдёт в отеле такого класса турист в Лондоне… Каждое утро я спускался вниз и выходил на улицу, чтобы купить в киоске семь израильских газет на русском языке. По пути назад я заглядывал в магазины, где можно было говорить по-английски или по-русски. Я останавливался у каждого кафе и жадно смотрел на горы сладостей. Господи, если бы я мог всё это съесть! С самого детства, когда я жил в родительском доме, я не видел дивных рулетов с маком, сладких коржиков, которые пекла моя мать в Москве по большим праздникам, в числе которых было два главных – День победы и Новый год. Но меня ждал великолепный завтрак. И я с сожалением проходил мимо…
Зато в обеденный час я шёл в одно из этих кафе, сидел рядом с пожилыми людьми, заглянувшими сюда, чтобы выпить чашку чая или кофе, слушал их идиш – иврит, ничего не понимая. И просто наслаждался тем, что выплывало из моей памяти о далёком детстве, – мать с отцом говорили на идиш только дома, когда хотели, чтобы мы с сестрой не поняли, о чём идёт речь, или когда пробовали утаить что-то от соседки стукачки, жившей в нашем бараке за фанерной стеной…
А потом я шёл на звук гармошки, останавливался около человека, игравшего российские мелодии и говорившего с одесским акцентом: «Слушайте сюда, граждане, вы можете ничего мне не платить. Мне просто приятно, что вы рядом…» Это был пожилой еврей. Я не видел в его глазах тоску о прошлом, о том, что оставил, уехав из Советского Союза, нет. То было просто желание поговорить, может быть, от одиночества, которое могло вполне случиться и там, где он жил раньше, откуда уехал на Землю обетованную. В Натании я не видел нищих и бездомных, которых в Лондоне не так уж мало. Нет, неправда. Одного старика я заметил. Он выходил из огороженного заборчиком уличного кафе с шапкой, полной монет. Я обратил на него внимание только потому, что услышал знакомое: «Паразиты… вашу мать!» Выяснилось, что это был психически больной, местный сумасшедший. Но ему всё равно подавали. В Израиле трудно не заметить какое-то особое братство старательных людей. Я не видел ленивых продавцов, угрюмых кассиров, невнимательных клерков, считающих, что они делают одолжение кому-то и заняты не своим делом…
Я возвращался из Тель-Авива в гостиницу в Натании довольно поздно. Можно было подождать автобуса. Но я остановил первое такси. Я знал примерно, сколько должен заплатить, но спросил о цене. Водитель поначалу попросил больше. Но тут же согласился везти меня на моих условиях, а через несколько десятков метров с моего разрешения подсадил второго пассажира. Мы говорили на английском. Таксист оказался студентом университета и по вечерам подрабатывал. Он был открыт, приветлив и доброжелателен. Охотно рассказывал о себе, о семье, о том, что отслужил в армии и что теперь мечтает после университета открыть собственный бизнес. Его ждёт невеста. Ему 24 года, и он знает, что у него всё впереди…
