Но спортивный мир помнил его. Олимпийский комитет Германии взял на себя все расходы по операции чемпиона Мюнхенской Олимпиады. Немецкие врачи сделали всё, что могли в тот период. Вернувшись в Москву, Марк на короткое время почувствовал облегчение. Потом всё началось сначала. Шипы в позвоночнике росли и перекрывали нервные «провода». Его ждала неподвижность, которая могла наступить в любое мгновение. Кто-либо просто похлопал бы его по плечу, дружески спросив: «Как дела, старина?» – и… этого было бы достаточно: нерв перекрыт, и человек не может пошевелить ни рукой, ни ногой.
На летних Олимпийских играх 1996 года в Атланте Марк Ракита был в числе гостей. Он с трудом передвигался. Настроение было подавленное. Но он не замыкался и при первой возможности общался с коллегами… А вскоре пришло приглашение посетить в качестве гостя фехтовальный турнир в Израиле. Там близкий друг привёл Марка к Шимону Рохкинду Доктор к этому времени как раз разработал методику трансплантации, используя уникальную аппаратуру при операциях на позвоночнике. В буквальном смысле он научился распутывать клубки нервов, находить порванный, восстанавливать или брать нерв из другой части тела и пришивать его вместо повреждённого, отвечающего за очень важные двигательные функции. Разумеется, эти микрохирургические операции требовали не только терпения, мастерства, но и отменного здоровья, постоянной тренировки.
Во время нашей беседы Шимон признавался, что не помнит, когда брал отпуск. Вместо этого он выезжал на научные конференции в разные страны, где выступал с докладами, общался, советовался с крупнейшими специалистами мира, в первую очередь, из Америки и Англии. И вот таких два необычных человека сидели друг против друга. Судьба всё-таки свела их как врача и пациента. Они, конечно, не могли не понравиться друг другу. И Шимон сказал: «Центр, в котором я оперирую, располагает новейшим оборудованием и аппаратурой. Хотя я готов сделать всё бесплатно, операция стоит тысячи долларов. Ты должен найти эти деньги, Марк. Не для меня, для Центра».
Вернувшись в Москву, Марк обратился в Российский Еврейский конгресс. На ближайшем заседании был поднят этот вопрос. С «шапкой» по кругу пошёл Сергей Танкилевич, председатель спортивно-культурного еврейского общества «Маккаби». Вот имена некоторых из тех, кто вслед за Сергеем внёс свою лепту, собрав нужную сумму на операцию: знаменитый адвокат Генри Резник, член президиума РЕК Геннадий Ровнер, бизнесмены Андрей Раппопорт, Евгений Сатановский, Сергей Ширяев, Леонид Дубовой…
Так Марк оказался в операционном отделении нейрохирургии Медицинского центра в Тель-Авиве. Операция длилась девять часов. Сразу после неё пациента поставили на ноги. Через день он начал ходить, а ещё через четыре дня покинул больницу. Марк мгновенно почувствовал улучшение: ходить стало легче, появилась сила в руках. А вскоре понял, что при известных обстоятельствах может вернуться к тренерской работе.
Мне невероятно приятно было писать это заключение к очерку в наши дни. Операция доктора Рохкинда не просто вернула Марка к жизни. Марк уверенно вошёл в клуб 80-летних. Он стал консультантом сборной России по фехтованию, председателем тренерского совета, ездит на сборы. Я написал о Раките книгу под названием «Моцарт фехтования».
Поездка в Амстердам-2002 была импровизацией. Мои друзья-меломаны собрались туда на Международный фестиваль альтернативной музыки. И я увязался за ними. Нет, не из-за фестиваля, хотя незадолго до того они познакомили меня с профессором Московской консерватории, композитором-минималистом. Я поехал в Амстердам потому, что никогда там не был. Ездить туда, где нет знакомых, по правде говоря, я тогда опасался. У меня не было опыта путешествия в одиночку, и я предпочитал разъезжать по миру с кем-то, приезжать к кому-то. А тут я поступил безответственно. Взял билет на поезд, а потом понял, что с гостиницами в Амстердаме будет не так-то просто: или далеко от центра и дёшево, или в центре, но цены – заоблачные. Отступать поздно, и я отважно отправился на станцию Ватерлоо.
Перед тем как сесть в поезд на Брюссель, где предстояло сделать пересадку на Амстердам, я подошёл к окошку кассы поменять валюту. Почему-то решил, что еду в Бельгию, и попросил бельгийские франки. Тут мне вовремя помогли сообразить, что я всё же еду в Нидерланды и нуждаюсь в голландских гульденах. (О «евро» в те времена ещё и речи не было. –
