Благодаря отливам и приливам тут возникло ещё одно чудо – гигантское устричное хозяйство. Оно расположилось в соседней с Сен-Мало деревушке – Канкалю. Здесь выращивают самые вкусные в мире устрицы «Белон», за которыми каждое утро ещё французские короли посылали из Парижа специальных курьеров. Во время отлива можно увидеть устричные садки, оборудованные на морском дне. Площадь их составляет тысячу акров. На набережной в центре деревни расположился рынок, куда мы с Гзавье пришли в один из дней поесть устриц. На моих глазах продавец ловко вскрыл дюжину только что выловленных из моря раковин и подал их на тарелке с уже разрезанными половинками лимона… Устроившись на парапете набережной, мы ели этих устриц, вкушая неповторимый запах морской свежести, который, наверное, не давал покоя и французским королям.
Отведав устриц, мы в то незабываемое утро вернулись в Сен-Мало и пешком прошли вокруг старого города по проходу, сделанному на крепостных стенах высотой в двенадцать метров. Стены были построены в XII–XIV веках. Постояли у памятника родившемуся в Бретани знаменитому французу-мореплавателю Жаку Картье, открывшему Канаду… Направляясь к собору XV века, расположенному в центре старого города, мы наткнулись на группу английских туристов. «Сегодня Сен-Мало известен как место парусных океанских гонок, – услышали мы голос гида, который вёл группу, – ежегодно город привлекает десятки тысяч туристов со всех концов мира…»
Когда мы двинулись дальше, я заметил уныние моего «гида».
– Понимаешь, – объяснял Гзавье, – всякий раз, когда я приезжаю сюда, я вижу, что город теряет от неконтролируемого роста туризма. Здесь прошло моё детство. И я очень хотел бы, чтобы к памятникам старины относились с трепетом. Тут же всё подчинено коммерции. Вот, пожалуйста, это улица, где я жил прежде. Сейчас тут роют огромный котлован. Что будут строить? Подземный гараж. Но зачем же было сносить старые здания? Их надо было реставрировать, чтобы ничего не исчезло…
Этот грустный разговор прервала неожиданная встреча. В проходившей мимо пожилой женщине Гзавье узнал бывшую соседку Жаклин, жену рыбака, у которого семья покупала свежую рыбу. Пока они разговаривали, я сделал снимок. Гзавье пошутил:
– Ты для Жаклин, как динозавр – первый русский, с которым она познакомилась. Так что давай лучше я сфотографирую тебя с ней, а ты пошли ей снимок.
Это была последняя фотография, которую мы сделали в Сен-Мало, жемчужине Бретани. Её я отослал Жаклин, когда вернулся в Лондон.
Так я озаглавил мой материал в «Панораме» – 2000. Очень может быть, что тогдашние заметки кажутся сегодня излишне экзальтированными. Да и тогда эти впечатления отличались от реальности. Как, скажем, тот, кто приезжал впервые в Лондон, где я жил уже больше десяти лет, многое видел иначе, чем я. Жители Израиля, которые постоянно рискуют собой, детьми, испытывая на себе все сложности бескомпромиссного существования во враждебном окружении своей страны, назовут мои восторги наивными и даже иллюзорными. И они правы. Ведь полезно иной раз посмотреть на то, к чему привык, с чем сжился, глазами заехавшего туриста, иначе говоря, со стороны.
Прежде всего, хочу признаться, что раньше не хотел ехать в Израиль. Я понимал, что я – плохой еврей, что не говорю на идиш, на иврите, не хожу в синагогу, отмечаю религиозные праздники лишь время от времени, лишь когда напоминают или приглашают друзья. К тому же я был убеждён, что страна эта слишком идеологизированная и религиозная. И всё это будет давить на меня и пробуждать воспоминания о жизни в тоталитарном Советском Союзе. Я не смогу избежать религиозных обрядов, должен буду пассивно участвовать в них…
Перечисленные предрассудки я вывез когда-то из СССР и как будто находил подтверждения чуть ли не ежедневно: в телепередачах в Лондоне можно было увидеть сцены насилия в этом регионе, толпы протестующих, митингующих; в лондонских газетах я читал про агрессию соседей против Израиля, про отпор, который давал народ этого маленького государства… Словом, все эти годы, живя на Западе, я очень сочувствовал, но не находил в себе силы поехать и увидеть страну, не просто выживающую, но каким-то чудом быстро развивающуюся. И всё же, говорил я себе, когда-нибудь надо поехать, посмотреть…
