Но это – экстремальные ситуации. Теперь расскажу о том, что происходит в английских тюрьмах. Поводом для такого рассказа стал неожиданный звонок: друзья попросили меня помочь выручить из английской тюрьмы российского парня, который был задержан в Хитроу так как не хотел возвращаться на родину. В России его должны были забрать в армию и отправить в Чечню, где продолжались боевые действия. Родители купили ему туристическую путёвку в Англию, дали денег и попросили его некоторое время задержаться здесь. Молодой человек не владел английским. Как оказалось, у него не была забронирована даже гостиница – туристическая фирма, оформлявшая поездку, попросту надула его в России. По прибытии на паспортном контроле, вызвав переводчика, ему предложили уехать назад, но он объяснил ситуацию и попросил оставить его, как беженца. Его отвезли на полицейской машине в графство Кент, в Рочестерскую тюрьму, в Центр задержанных иммигрантской службой. Там он провёл 50 дней. Для того чтобы парня отпустили, два человека должны были внести залог за него в размере 5000 фунтов – как гарантия того, что он не скроется, что будет отмечаться трижды в неделю в полиции и что спустя два месяца явится в суд сам, где будет рассматриваться его дело. В случае, если он скроется, залог поступает в казну. Деньги эти были взяты в долг, и я впервые в жизни предстал перед судьёй. Он спросил, почему я, не зная парня, решил за него поручиться. Я сказал, что не хочу, чтобы этот парень погиб в Чечне. Но если он убежит, объяснил мне судья, то мне придётся внести 2500 фунтов или сесть в тюрьму. Готов ли я на это? Я ответил: да. Второй поручитель был также решителен, и спустя полчаса мы все вместе возвращались в машине в Лондон…
Первое, что удивило молодого человека, для которого 50 дней в Англии прошли за стенами тюрьмы, было левостороннее движение. Я, конечно, расспросил его об английской тюрьме. Он сидел в камере-одиночке с собственным туалетом. Там было сухо и тепло. Кормили трижды в день и очень хорошо. Он получал овощи и мясные блюда и мог выбирать гарнир – картофель или рис. В тюрьме есть юридический центр беженцев, где можно получить консультацию, и множество всяких вспомогательных организаций, готовых на общественных началах оказать помощь. В их числе – самаритяне, оказывающие моральную поддержку конфиденциально в любое время.
Сотрудник тюрьмы обязан помочь заключённому связаться с самаритянами и предоставить возможность говорить там, где их никто не услышит. В первый же день пребывания тюрьме парню вручили тюремные правила и распорядок дня на 50 страницах на русском языке. Из правил он узнал, что есть библиотека, где он может брать книги… на русском языке – до шести книг ежедневно. Есть спортивный зал, где можно заниматься любыми видами спорта, причём за каждую тренировку заключённый или задержанный получает 30 пенсов. Если он тренируется несколько раз в день, то может получить фунт. А это немало. Парень занимался силовой гимнастикой, играл в футбол.
В спортивном зале были душ и прочие удобства. При тюрьме работает образовательный центр, где заключённые могут изучать английский язык, компьютеры, информатику, музыку, различные ремёсла, кулинарию, получать медицинские знания. Всякий раз, когда задержанный шёл на занятия, как поощрение получал 30 пенсов. Если он сам убирал свою комнату, он тоже получал вознаграждение 30 пенсов. При центре был магазин, где он мог тратить полученные деньги. Всё это, конечно, выглядит необычно, парень чувствовал себя превосходно, и, определённо, ему при выходе из тюрьмы предстояло столкнуться с куда более суровыми условиями жизни, что и произошло…
Когда я стал рассказывать моим английским друзьям о впечатлениях российского парня, они посоветовали мне держать язык за зубами, ибо в Парламенте поднимут вопрос: что это за тюрьма такая, где люди живут в санаторных условиях…
Конечно, история эта может показаться невероятной даже по английским меркам. Да, на моей памяти – бунты в Бутырской тюрьме, в Москве, в ленинградских Крестах, о которых рассказывали и показывали по английскому телевидению. Да, я помню ночи напролёт со стуком ложек об оконные решётки, криками из Бутырки, доносившимися до моих окон в московской квартире в 1960–1980 годы. Теперь об этом пишут в российской прессе. Следственные изоляторы переполнены. Заключённые содержатся там в нечеловеческих условиях…
