Но и в английской тюрьмах, как оказалось, немало проблем. И здесь происходят бунты. И здесь тюрьмы ждут из бюджета денег для модернизации, на что нужно, как подсчитали недавно, 105 миллионов фунтов стерлингов. Но английское общество не закрывает глаза на свои проблемы, оно ищет выход. Один из них – «электронный ярлык», с которым выпускают из тюрем хорошо зарекомендовавших себя заключённых. Электронный сигнализатор показывает, где находится данный человек – дома, где он обязан быть после работы в рамках предписанного ему режима, или нарушает его. Все, кто выходит из тюрьмы, находятся как бы под контролем и считаются условно освобождёнными: малейшее нарушение – и осуждённый водворяется обратно в тюрьму.
Вот так выглядят сегодня институты, которые призваны охранять общественный порядок в Англии. Соответствует ли это мифам, о которых я говорил выше, сказать, наверное, никто из англичан-скептиков не возьмётся.
Лето-97 запомнилось англичанам прежде всего трагической гибелью принцессы Дианы. Все газеты, журналы, программы радио и телевидения были переполнены репортажами о трагедии. Лондон оказался в центре мирового внимания. Но я спросил себя тогда, какие ещё события в британской столице случились за последние месяцы? Смогут ли они соперничать в нашей памяти с похоронами принцессы.
В начале лета произошла смена правительства. Консерваторы, находившиеся у власти 18 лет, уступили свои кабинеты лейбористам. Выборы были тотальным поражением тори. И теперь команда самого молодого за последние 200 лет премьер-министра Тони Блэра поведёт Англию во второе тысячелетие…
Мне, как человеку, прожившему 50 лет в Советском Союзе и лишь последние восемь лет в стране, где безраздельно властвовали консерваторы, приход к власти лейбористов показался чем-то угрожающим для традиций этой страны. Если говорить о внешней стороне дела, я как будто прав. Во время предвыборной кампании никто не видел Тони в дождь и в прохладную погоду ни в плаще, ни в пальто. Он был в пиджаке, а то и в одной рубашке. Беседуя, Тони мог закинуть ноги на журнальный столик. Переселившись на Даунинг-стрит – в традиционную резиденцию английских премьер-министров, – он с женой и тремя детьми стал жить не в квартире 10, а рядом – под номером 11, где более просторно. В квартире же под номером 10 расположился министр финансов, холостяк Гордон Браун. Нововведения на этом не кончились. Блэр настоял, чтобы коллеги звали его просто Тони, на американский лад, что никогда не было свойственно англичанам. Когда же я увидел по телевизору, как заместитель премьер-министра, поев, утёр ладонями рот, обтёр жирные пальцы о широкие борта пиджака, застегнул его на все пуговицы и пошёл вперёд, выпятив большой живот, я вспомнил нашего советского лидера. Когда новый министр финансов сменил знаменитый потёртый красный портфель, из которого в течение 137 лет извлекали тексты своих докладов о бюджете в Вестминстере, на новый кожаный жёлтый чемоданчик, стало очевидно, что эти люди – под стать премьеру. Они хотят быстро сменить всё. Гордон Браун подтвердил это ещё раз на традиционной встрече в Сити с бизнесменами вполне демонстративно. В отличие от присутствующих в зале, одетых в смокинги с бабочками, он был в костюме с галстуком.
Консервативно настроенные англичане, разумеется, не оставили эти мелочи без внимания. Они поняли, что в лейбористское правительство пришли люди, которые подчёркнуто пренебрежительно относятся к английскому этикету, вырабатывавшемуся в стране веками. Лично мне, по незнанию, показалось, что грядут социалистические реформы. Но такова лишь внешняя сторона дела. Опытные люди в Сити, хотя и несколько насторожены, однако полагают, что надо выждать, станет ли Блэр в угоду левому крылу партии проводить какие-либо реформы. Кроме того, в Сити уверены – в их стране не так-то легко в корне всё изменить, даже если этого захотят радикальные социалисты. Просто, как говорят в Лондоне сегодня, пришло время кое-что подновить. Вот и всё.
