В начале февраля Кронье стоял с 10 000 человек в своей естественной горной крепости Магерсфонтейн – Шпитфонтейн. Эта легко обороняемая позиция обладала большим недостатком, что требовало постоянного подвоза воды и продовольствия извне и поэтому не могла выдержать осаду.
Теперь Кронье стоял напротив лорда Робертса с 60 000 человек на реке Моддер. Следовало ожидать, что он попытается окружить буров. В том, что это не удалось, виноват генерал Френч. 11 февраля он со своей кавалерийской дивизией занял перекаты через реку Риет. 12 февраля прибыли две пехотные дивизии, посланные Робертсом, и теперь Френч смог продвинуться к реке Моддер, где город Якобсдал все еще был слабо занят бурами.
Вместо того чтобы ждать у реки Моддер наступающие пехотные дивизии, Френч повернул к Кимберли, чтобы вытеснить их. Эта помощь была совершенно излишней; г-н Родс и так бы быстро, через два-три дня, вылез из мышеловки.
Если Френч, однако, расположил бы свои три бригады как завесу вокруг позиции буров, то он мог бы защищать войска Кронье от окружения войсками Робертса. Вместо этого, он позволил Кронье пройти незамеченным между английскими кавалерийскими и пехотными дивизиями со всеми припасами и оружием.
О некомпетентности англичан говорит тот факт, что их пехотные дивизии, у которых Кронье прошел под носом, несмотря на медлительность запряженных волами орудий, не заметили его ухода, пока он, чтобы напоить своих измученных жаждой волов, не подошел так близко к реке, что его арьергард был замечен дозорными 6-й дивизии.
Только после этого началось преследование, которое лишь в силу обстоятельств заставило дерзкого бурского вождя противостоять Робертсу, чтобы не оставить в беде свои пушки. Несомненно, своим поражением Кронье был обязан военным качествам своих быков, а не английским генералам.
На берегу Кудусбанк его войска были вынуждены остановиться, и это после того, как английская артиллерия целую неделю осыпала снарядами отважную группу, среди которой было много женщин и детей, после того, как буры отстрелялись до последнего патрона, а англичане в течение ночи приблизили свои передовые позиции на 100 шагов от упорного противника, после того, как отчаянные попытки Кристиана де Вета выбить боевого брата провалились из-за превосходства сил англичан: Кронье сложил оружие и, сломленный, отправился в трудный путь к лагерю Робертса.
Весь мир с благоговейным восхищением следил за страшной судьбой храбрецов у подножья гор Паардеберге. А военные критики на всех пяти частях света с единодушным презрением отнеслись к некомпетентности англичан, которые, находясь в тылу своей кавалерийской дивизии и под носом у двух пехотных дивизий, позволили противнику ускользнуть с движимыми, медленными волами, фурами и по чистой случайности обнаружили арьергард отступающего противника.
Однако, слава Кронье затмила его трагический конец. С глубоким уважением, будущие поколения посвящают почетный венок ему, а не его победителям, ибо беспримерны были бдительность и предприимчивая смелость его отступления, беспримерно непоколебимое мужество, с которым он до последнего проблеска надежды выдерживал губительный огонь, которым английские орудия поливали его в течение целой недели.
После траура – игра в дурака; после Кронье – Буллер! Когда весть о заточении Кронье распространилась среди буров под Ледисмитом, они отступили от реки Тугела по горным перевалам Дракенсбергов гор, чтобы поспешить Кронье на помощь. К сожалению, они опоздали.
Их уход, однако, стал для командующего Буллера неясным, как и внутренняя связь событий на реках Тугела и Моддер. Тем не менее, он заметил, что слабые отряды буров, оставленные для наблюдения, уже не ведут серьезных боев, и он послал генерала Дандональда на разведку в Ледисмит, где бригада Уайта была близка к голодной смерти.
Дандональд скакал и скакал. И поскольку буров он не обнаружил, он скакал дальше, пока не решил, что обнаружил противника недалеко от Ледисмит. Он уже собирался открыть огонь, когда выяснилось, что перед ним стоят английские аванпосты из отряда, посланного Уайтом на разведку.
Он въехал в Ледисмит и сказал Буллеру, который ждал у реки Тугела и явно готовился к новым ударам, что берег чист и он может прийти прямо сейчас. И вот великий полководец Буллер в сопровождении Уоррена совершил свое славное вступление в Ледисмит, за который до этого велись тяжелые бои. И это вступление, несомненно, останется самым прекрасным, если не единственным, лучом надежды во всех смутных воспоминаниях, которые может вызвать у него эта кампания.
В Европе в те дни мало кто был склонен в должной мере оценить неотразимый юмор этой трагикомедии, разыгравшейся 28 февраля. Ведь еще 27 февраля лорд Робертс, ссылаясь на годовщину Маюбы, сообщил о том, что Кронье сложил оружие.