Программа оздоровительного центра была не более насыщенной, чем реабилитация от наркозависимости. Ее не запирали в палате на ночь, потому что она приехала сюда добровольно. Но она оставалась в стационаре, что означало несколько более высокую цену, чем та, которую платили родители подростков, приходивших сюда лишь несколько раз в неделю, дабы принять участие в местной амбулаторной программе «Дезерт Виста». Дни Кимми оказались заполнены частными консультациями, групповой терапией, арт-терапией и физическими упражнениями. Поначалу девушка чувствовала оцепенение, просто механически повторяя свое ежедневное расписание занятий, напечатанное на карточке, которую ей сунули под дверь. Но в анонимности этого места ей виделось нечто привлекательное. Никто не знал ее, она тоже никого не знала. Кроме того, она была счастлива, что находится так далеко от Нью-Йорка.
Сотрудники центра забрали ее телефон, к чему Кимми отнеслась совершенно нормально, не желая напоминаний о том, что происходит с девочками из школы или даже с сестрой. Последние фото она видела в «Инстаграме» Лолли, в аэропорту, ранним утром перед тем, как они с матерью улетели. Через Анну она получила приглашение на вечеринку Беатрис, но никак не могла бы пойти, уверенная, что Вронский, конечно, будет там. Лолли не стала постить фото с ним, но выложила множество селфи, а еще снимки Стивена и Анны, все они были одеты в костюмы и, кажется, прекрасно проводили время с другими красивыми тинейджерами, некоторых из которых Кимми видела лишь в телевизионных шоу или на обложках журналов.
В аэропорту она листала и листала «Инстаграм» Лолли, но потом картинки начали выводить ее из себя, поэтому Кимми выключила телефон и положила его в сумочку. Она решила, что уничтожит все личные аккаунты в социальных сетях. Она не была особо активна онлайн, в основном потому, что у нее никогда не было свободной минуты во время тренировок, и, когда она вернулась домой после травмы колена, у нее не появлялось желания размещать фото своей скучной затворнической жизни, разбавленной сеансами физиотерапии.
Однако в школе Спенса она стала одержима сетями, как и все остальные, и вскоре подписалась на сотню человек: одноклассниц, знаменитостей, даже своих старых друзей из мира фигурного катания, но, в конце концов, глядя на фото других людей, почувствовала себя странно. Кимми постоянно спрашивала себя, действительно ли всем так весело, как кажется: #живемодинраз #жизньпрекрасна #отдыхаем.
То, что в оздоровительном центре ей пришлось отдать телефон, было первым намеком на то, что мать обманула ее. Второй подсказкой стала одна односпальная кровать в комнате. Именно тогда родительница призналась во всем, поскольку побоялась откровенничать раньше, хотя и планировала сделать это в самолете. Она испытала огромное облегчение, когда Кимми поплелась к цитате в рамке над кроватью, прочитала ее и сказала: «Мне нравится эта комната». Мать заплакала и обняла дочь, заявив, что скоро жизнь наладится. Даниэлла объяснила, что она забронировала номер в соседнем отеле и будет приходить сюда каждый день и даже посидит на нескольких сеансах терапии, дабы убедиться, что Кимми понравились ее новые терапевты, прежде чем отправиться на спа-курорт «Каньон Ранч», чтобы встретиться со своими друзьями.
– Ты должна знать, что ты здесь не пленница, Кимми, – добавила мать. – Если захочешь пойти в кино или поесть в ресторане, можешь просто взять «Убер». Только нужно вернуться до комендантского часа. – Она достала брошюрку об оздоровительном центре «Дезерт Виста» и оставила Кимми изучить на досуге. – Доктор Беккер сказал, что это замечательная программа, и пациенты, которых он сюда посылал, всегда приезжали домой отдохнувшими и готовыми снова наслаждаться жизнью.
Кимми кивнула и снова заверила маму, что хочет почувствовать себя лучше и готова работать над достижением цели. Последнюю неделю, сидя дома, она ощущала такую сильную подавленность, что даже погуглила термин «селфхарм», означающий нанесение себе увечий. Ролики, которые она увидела в сети, были очень депрессивными, а еще больше ее встревожили посты в блогах девушек, которые резали себя: многие из них говорили, что поступают так, чтобы перестать чувствовать боль, а не причинять ее. Но Кимми подумала, что это скорее не боль, а некое оцепенение, как будто ее погрузили под воду или поместили за толстое стекло.
– А Лолли знает, что я буду здесь целый месяц? – спросила она.
Мать ответила, что пока ничего не сказала старшей дочери, но все объяснит ей, как только вернется домой. Кимми попросила лишь передать Лолли, чтобы та не делилась с ней никакими сплетнями. Даниэлла согласилась, что Кимми нужен «информационный» перерыв.
