Во время первой недели терапии Кимми узнала, что она, вероятно, страдала от банальной депрессии, которая началась после травмы, положившей конец ее карьере, и почувствовала хоть какую-то радость, когда Вронский поцеловал ее на вечеринке Стивена, и она вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. Отчаянно желая сохранить хорошие ощущения, она ошибочно убедила себя в том, что Граф – единственная причина ее счастья.
Если это правда, то все, что она считала любовью, на самом деле любовью не являлось. Мозг просто пытался найти способ заставить Кимми почувствовать себя лучше.
Это открытие принесло ей огромное облегчение. Может, она и не виновата в своей ошибке. Если уж на то пошло, именно Вронский нечестно воспользовался ее хрупким душевным состоянием. Она оказалась жертвой, точно такой же, как те девушки, которых он соблазнял до нее. Они были Красными Шапочками для большого злого волка.
На второй неделе терапии Кимми ухватилась за возможность изменить ситуацию. Если она не хотела быть жертвой, то должна что-нибудь сделать. Раньше жизнь была для нее сплошным дерьмом. Но пришла пора действовать и пнуть ее прямо по яйцам.
Кимми посещала групповую терапию раз в день, как правило, утром, но иногда ходила и на второй сеанс вечером. Было что-то в том, чтобы слушать о проблемах других подростков: это заставило ее прекратить прокручивать в голове собственные проблемы. Ведь последние несколько недель она только и делала, что препарировала психику, и, честно говоря, ей самой уже было тошно от навязчивых мыслей. Кроме того, на вечерних групповых сеансах присутствовала девушка, в которую Кимми оказалась влюблена.
Когда Наталья привлекла ее внимание на прошлой неделе, Кимми искренне восхитилась незнакомкой. Нечто подобное она почувствовала, когда впервые встретила Анну. Охватившее ее страстное томление было не романтическим, но чем-то совершенно иным. Она не хотела ее. Кимми хотела быть ею.
Наталья, вероятно, являлась ровесницей Лолли, но вполне могла сойти за кого-то гораздо старше. Кимми знала, что Наталье не может быть больше восемнадцати, потому что иначе ей пришлось бы посещать другую группу. Несмотря на то, что она была высокой, худой, узкобедрой и с двумя припухлостями вроде пчелиных укусов на месте грудей, она излучала необузданную сексуальность, которая вспыхивала, словно фейерверк. Кимми ненавидела короткие стрижки у девушек, но у Натальи была искусно взъерошенная копна ярко-зеленых и голубых прядей волос, идеально подчеркивавших широко расставленные изумрудные глаза. Сидя на металлическом складном стуле, она смахивала на инопланетное кошачье существо, посланное на Землю, чтоб человечество точно знало, что к чему.
После пяти бесед в группе Кимми выяснила, что Наталья выросла в Вегасе с матерью-одиночкой, которая разносила коктейли в дешевом казино за пределами города и подрабатывала проституткой, когда с деньгами становилось совсем туго. Наталье исполнилось двенадцать, когда она впервые попробовала метамфетамин – подаренный ей маминым бойфрендом, наркоторговцем. Единственное, что она знала о своем отце, – то, что он был игроком-дегенератом, который интересовался дочерью ровно настолько, чтоб посылать ей наличные каждый раз после крупного выигрыша (последнее случалось не так уж часто). Наталья сказала, что перепробовала много других наркотиков, но крепко подсела на метамфетамин. Однажды, находясь под кайфом, она в джинсах, лифчике от бикини и высоких кедах «Конверс» бегала по Вегасу как угорелая, выскакивая на проезжую полосу.
Она только что покинула модный реабилитационный центр, куда ее в качестве участника благотворительной акции поместил один из давних богатых клиентов матери, а потом девушку выбрали для амбулаторного исследования метамфетаминовых наркоманов, поэтому она и оказалась в «Дезерт Виста». А теперь она была чиста уже два месяца: рекорд для нее с тех пор, как она попробовала мет. Кимми больше всего нравилось в Наталье, что она, похоже, не волновалась о том, что о ней говорят люди, и легко откровенничала на сеансах. Она считала, что может сорваться, и единственное, что удерживало Наталью от дозы – ее парень, с которым она познакомилась в реабилитационном центре.
– Я просыпаюсь и думаю о метамфетамине, но вместо этого иду на работу. После работы я думаю о метамфетамине, но вместо этого прихожу сюда. После встреч группы я думаю о метамфетамине, но бойфренд забирает меня, и мы ужинаем. После ужина я думаю о метамфетамине, но мы возвращаемся домой и трахаемся, пока оба не заснем. Если жажда становится особенно сильной, я добавляю себе еще одну татуировку. В общем, это отвратительно.
Обычно Кимми предпочитала сидеть напротив Натальи и смотреть на нее, но, когда девушка посетила очередное занятие, единственный свободный стул оказался рядом с объектом ее обожания.
– Эй, – прошептала Наталья. – Вонючка пыталась сесть сюда, но я сказала, что место занято. Слава богу, ты пришла!
