| Kouzma, waked up by her, came sidling sleepily out onto the steps. | Кузьма, разбуженный ею, сонный и босиком выбежал на крыльцо. |
| A setter bitch, Laska, ran out too, almost upsetting Kouzma, and whining, turned round about Levin's knees, jumping up and longing, but not daring, to put her forepaws on his chest. | Легавая сука Ласка, чуть не сбив с ног Кузьму, выскочила тоже и визжала, терлась об его колени, поднималась и хотела и не смела положить передние лапы ему на грудь. |
| "You're soon back again, sir," said Agafea Mihalovna. | -- Скоро ж, батюшка, вернулись, -- сказала Агафья Михайловна. |
| "I got tired of it, Agafea Mihalovna. | -- Соскучился, Агафья Михайловна. |
| With friends, one is well; but at home, one is better," he answered, and went into his study. | В гостях хорошо, а дома лучше, -- отвечал он ей и прошел в кабинет. |
| The study was slowly lit up as the candle was brought in. | Кабинет медленно осветился внесенной свечой. |
| The familiar details came out: the stag's horns, the bookshelves, the looking-glass, the stove with its ventilator, which had long wanted mending, his father's sofa, a large table, on the table an open book, a broken ash tray, a manuscript book with his handwriting. | Выступили знакомые подробности: оленьи рога, полки с книгами, зеркало печи с отдушником, который давно надо было починить, отцовский диван, большой стол, на столе открытая книга, сломанная пепельница, тетрадь с его почерком. |
| As he saw all this, there came over him for an instant a doubt of the possibility of arranging the new life, of which he had been dreaming on the road. | Когда он увидал все это, на него нашло на минуту сомнение в возможности устроить ту новую жизнь, о которой он мечтал дорогой. |
| All these traces of his life seemed to clutch him, and to say to him: | Все эти следы его жизни как будто охватили его и говорили ему: |
| "No, you're not going to get away from us, and you're not going to be different, but you're going to be the same as you've always been; with doubts, everlasting dissatisfaction with yourself, vain efforts to amend, and falls, and everlasting expectation, of a happiness which you won't get, and which isn't possible for you." | "Нет, ты не уйдешь от нас и не будешь другим, а будешь такой же, каков был: с сомнениями, вечным недовольством собой, напрасными попытками исправления и падениями и вечным ожиданием счастья, которое не далось и невозможно тебе". |
| This the things said to him, but another voice in his heart was telling him that he must not fall under the sway of the past, and that one can do anything with oneself. | Но это говорили его вещи, другой же голос в душе говорил, что не надо подчиняться прошедшему и что с собой сделать все возможно. |
| And hearing that voice, he went into the corner where stood his two heavy dumbbells, and began brandishing them like a gymnast, trying to restore his confident temper. | И, слушаясь этого голоса, он подошел к углу, где у него стояли две пудовые гири, и стал гимнастически поднимать их, стараясь привести себя в состояние бодрости. |
| There was a creak of steps at the door. | За дверью заскрипели шаги. |
| He hastily put down the dumbbells. | Он поспешно поставил гири. |
| The bailiff came in, and said everything, thank God, was doing well; but informed him that the buckwheat in the new drying machine had been a little scorched. | Вошел приказчик и сказал, что все, слава богу, благополучно, но сообщил, что греча в новой сушилке подгорела. |
| This piece of news irritated Levin. | Известие это раздражило Левина. |
| The new drying machine had been constructed and partly invented by Levin. | Новая сушилка была выстроена и частью придумана Левиным. |
