| The bailiff had always been against the drying machine, and now it was with suppressed triumph that he announced that the buckwheat had been scorched. | Приказчик был всегда против этой сушилки и теперь со скрытым торжеством объявлял, что греча подгорела. |
| Levin was firmly convinced that if the buckwheat had been scorched, it was only because the precautions had not been taken, for which he had hundreds of times given orders. | Левин же был твердо убежден, что если она подгорела, то потому только, что не были приняты те меры, о которых он сотни раз приказывал. |
| He was annoyed, and reprimanded the bailiff. | Ему стало досадно, и он сделал выговор приказчику. |
| But there had been an important and joyful event: Pava, his best cow, an expensive beast, bought at a show, had calved. | Но было одно важное и радостное событие: отелилась Пава, лучшая, дорогая, купленная с выставки корова. |
| "Kouzma, give me my sheepskin. | -- Кузьма, дай тулуп. |
| And you tell them to take a lantern. I'll come and look at her," he said to the bailiff. | А вы велите-ка взять фонарь, я пойду взгляну, -сказал он приказчику. |
| The cowhouse for the more valuable cows was just behind the house. | Скотная для дорогих коров была сейчас за домом. |
| Walking across the yard, passing a snowdrift by the lilac tree, he went into the cowhouse. | Пройдя через двор мимо сугроба у сирени, он подошел к скотной. |
| There was the warm, steamy smell of dung when the frozen door was opened, and the cows, astonished at the unfamiliar light of the lantern, stirred on the fresh straw. | Пахнуло навозным теплым паром, когда отворилась примерзшая дверь, и коровы, удивленные непривычным светом фонаря, зашевелились на свежей соломе... |
| He caught a glimpse of the broad, smooth, black and piebald back of Hollandka. | Мелькнула гладкая черно-пегая широкая спина голландки. |
| Berkoot, the bull, was lying down with his ring in his lip, and seemed about to get up, but thought better of it, and only gave two snorts as they passed by him. | Беркут, бык, лежал с своим кольцом в губе и хотел было встать, но раздумал и только пыхнул раза два, когда проходили мимо. |
| Pava, a perfect beauty, huge as a hippopotamus, with her back turned to them, prevented their seeing the calf, as she sniffed her all over. | Красная красавица, громадная, как гиппопотам, Пава, повернувшись задом, заслоняла от входивших теленка и обнюхивала его. |
| Levin went into the pen, looked Pava over, and lifted the red and spotted calf onto her long, tottering legs. | Левин вошел в денник, оглядел Паву и поднял красно-пегого теленка на его шаткие длинные ноги. |
| Pava, uneasy, began lowing, but when Levin put the calf close to her she was soothed, and, sighing heavily, began licking her with her rough tongue. | Взволнованная Пава замычала было, но успокоилась, когда Левин подвинул к ней телку, и, тяжело вздохнув, стала лизать ее шершавым языком. |
| The calf, fumbling, poked her nose under her mother's udder, and stiffened her tail out straight. | Телка, отыскивая, подталкивала носом под пах свою мать и крутила хвостиком. |
| "Here, bring the light, Fyodor, this way," said Levin, examining the calf. "Like the mother! though the color takes after the father; but that's nothing. | -- Да сюда посвети, Федор, сюда фонарь, -говорил Левин, оглядывая телку. -- В мать! Даром что мастью в отца. |
| Very good. | Очень хороша. |
| Long and broad in the haunch. | Длинна и пашиста. |
