| "And what does she talk French with the children for?" he thought; "how unnatural and false it is! | "И для чего она говорит по-французски с детьми? подумал он. -- Как это неестественно и фальшиво! |
| And the children feel it so: Learning French and unlearning sincerity," he thought to himself, unaware that Darya Alexandrovna had thought all that over twenty times already, and yet, even at the cost of some loss of sincerity, believed it necessary to teach her children French in that way. | И дети чувствуют это. Выучить по-французски и отучить от искренности", -- думал он сам с собой, не зная того, что Дарья Александровна все это двадцать раз уже передумала и все-таки, хотя и в ущерб искренности, нашла необходимым учить этим путем своих детей. |
| "But why are you going? | -- Но куда же вам ехать? |
| Do stay a little." | Посидите. |
| Levin stayed to tea; but his good-humor had vanished, and he felt ill at ease. | Левин остался до чая, но веселье его все исчезло, и ему было неловко. |
| After tea he went out into the hall to order his horses to be put in, and, when he came back, he found Darya Alexandrovna greatly disturbed, with a troubled face, and tears in her eyes. | После чая он вышел в переднюю велеть подавать лошадей и, когда вернулся, застал Дарью Александровну взволнованную, с расстроенным лицом и слезами на глазах. |
| While Levin had been outside, an incident had occurred which had utterly shattered all the happiness she had been feeling that day, and her pride in her children. | В то время как Левин выходил, случилось для Дарьи Александровны событие, разрушившее вдруг все ее сегодняшнее счастье и гордость детьми. |
| Grisha and Tanya had been fighting over a ball. | Гриша и Таня подрались за мячик. |
| Darya Alexandrovna, hearing a scream in the nursery, ran in and saw a terrible sight. | Дарья Александровна, услышав крик в детской, выбежала и застала их в ужасном виде. |
| Tanya was pulling Grisha's hair, while he, with a face hideous with rage, was beating her with his fists wherever he could get at her. | Таня держала Гришу за волосы, а он, с изуродованным злобой лицом, бил ее кулаками куда попало. |
| Something snapped in Darya Alexandrovna's heart when she saw this. | Что-то оборвалось в сердце Дарьи Александровны, когда она увидала это. |
| It was as if darkness had swooped down upon her life; she felt that these children of hers, that she was so proud of, were not merely most ordinary, but positively bad, ill-bred children, with coarse, brutal propensities--wicked children. | Как будто мрак надвинулся на ее жизнь: она поняла, что те ее дети, которыми она так гордилась, были не только самые обыкновенные, но даже нехорошие, дурно воспитанные дети, с грубыми, зверскими наклонностями, злые дети. |
| She could not talk or think of anything else, and she could not speak to Levin of her misery. | Она ни о чем другом не могла говорить и думать и не могла не рассказать Левину своего несчастья. |
| Levin saw she was unhappy and tried to comfort her, saying that it showed nothing bad, that all children fight; but, even as he said it, he was thinking in his heart: | Левин видел, что она несчастлива, и постарался утешить ее, говоря, что это ничего дурного не доказывает, что все дети дерутся; но, говоря это, в душе своей Левин думал: |
| "No, I won't be artificial and talk French with my children; but my children won't be like that. All one has to do is not spoil children, not to distort their nature, and they'll be delightful. | "Нет, я не буду ломаться и говорить по-французски со своими детьми, но у меня будут не такие дети: надо только не портить, не уродовать детей, и они будут прелестны. |
| No, my children won't be like that." | Да, у меня будут не такие дети". |
| He said good-bye and drove away, and she did not try to keep him. | Он простился и уехал, и она не удерживала его. |
