| But neither "God" nor "my" had any meaning to her. | Но ни "боже", ни "мой" не имели для нее никакого смысла. |
| The idea of seeking help in her difficulty in religion was as remote from her as seeking help from Alexey Alexandrovitch himself, although she had never had doubts of the faith in which she had been brought up. | Мысль искать своему положению помощи в религии была для нее, несмотря на то, что она никогда не сомневалась в религии, в которой была воспитана, так же чужда, как искать помощи у самого Алексея Александровича. |
| She knew that the support of religion was possible only upon condition of renouncing what made up for her the whole meaning of life. | Она знала вперед, что помощь религии возможна только под условием отречения от того, что составляло для нее весь смысл жизни. |
| She was not simply miserable, she began to feel alarm at the new spiritual condition, never experienced before, in which she found herself. | Ей не только было тяжело, но она начинала испьтывать страх пред новым, никогда на испытанным ею душевным состоянием. |
| She felt as though everything were beginning to be double in her soul, just as objects sometimes appear double to over-tired eyes. | Она чувствовала, что в душе ее все начинает двоиться, как двоятся иногда предметы в усталых глазах. |
| She hardly knew at times what it was she feared, and what she hoped for. | Она не знала иногда, чего она боится, чего желает. |
| Whether she feared or desired what had happened, or what was going to happen, and exactly what she longed for, she could not have said. | Боится ли она и желает ли она того, что было, или того, что будет, и чего именно она желает, она не знала. |
| "Ah, what am I doing!" she said to herself, feeling a sudden thrill of pain in both sides of her head. | "Ах, что я делаю!" -- сказала она себе, почувствовав вдруг боль в обеих сторонах головы. |
| When she came to herself, she saw that she was holding her hair in both hands, each side of her temples, and pulling it. | Когда она опомнилась, она увидала, что держит обеими руками свои волосы около висков и сжимает их. |
| She jumped up, and began walking about. | Она вскочила и стала ходить. |
| "The coffee is ready, and mademoiselle and Seryozha are waiting," said Annushka, coming back again and finding Anna in the same position. | -- Кофей готов, и мамзель с Сережей ждут, -сказала Аннушка, вернувшись опять и опять застав Анну в том же положении. |
| "Seryozha? | -- Сережа? |
| What about Seryozha?" Anna asked, with sudden eagerness, recollecting her son's existence for the first time that morning. | Что Сережа? -- оживляясь вдруг, спросила Анна, вспомнив в первый раз за все утро о существовании своего сына. |
| "He's been naughty, I think," answered Annushka with a smile. | -- Он провинился, кажется, -- отвечала, улыбаясь, Аннушка. |
| "In what way?" | -- Как провинился? |
| "Some peaches were lying on the table in the corner room. I think he slipped in and ate one of them on the sly." | -- Персики у вас лежали в угольной; так, кажется, они потихонечку один скушали. |
| The recollection of her son suddenly roused Anna from the helpless condition in which she found herself. | Напоминание о сыне вдруг вывело Анну из того безвыходного положения, в котором она находилась. |
