| Obviously he did not care in the least what his reasoning led him to; all he wanted was the process of reasoning. | Очевидно, ему совершенно было все равно, к чему приведет его рассуждение; ему нужен был только процесс рассуждения. |
| And he did not like it when the process of reasoning brought him into a blind alley. | И ему неприятно было, когда процесс рассуждения заводил его в тупой переулок. |
| That was the only thing he disliked, and avoided by changing the conversation to something agreeable and amusing. | Этого только он не любил и избегал, переводя разговор на что-нибудь приятно-веселое. |
| All the impressions of the day, beginning with the impression made by the old peasant, which served, as it were, as the fundamental basis of all the conceptions and ideas of the day, threw Levin into violent excitement. | Все впечатления этого дня, начиная с впечатления мужика на половине дороги, которое служило как бы основным базисом всех нынешних впечатлений и мыслей, сильно взволновали Левина. |
| This dear good Sviazhsky, keeping a stock of ideas simply for social purposes, and obviously having some other principles hidden from Levin, while with the crowd, whose name is legion, he guided public opinion by ideas he did not share; that irascible country gentleman, perfectly correct in the conclusions that he had been worried into by life, but wrong in his exasperation against a whole class, and that the best class in Russia; his own dissatisfaction with the work he had been doing, and the vague hope of finding a remedy for all this—all was blended in a sense of inward turmoil, and anticipation of some solution near at hand. | Этот милый Свияжский, держащий при себе мысли только для общественного употребления и, очевидно, имеющий другие какие-то, тайные для Левина, основы жизни, и вместе с тем он с толпой, имя которой легион, руководящий общественным мнением чуждыми ему мыслями; этот озлобленный помещик, совершенно правый в своих рассуждениях, вымученных жизнью, но неправый своим озлоблением к целому классу, и самому лучшему классу России; собственное недовольство своею деятельностью и смутная надежда найти поправку всему этому -- все это сливалось в чувство внутренней тревоги и ожидание близкого разрешения. |
| Left alone in the room assigned him, lying on a spring mattress that yielded unexpectedly at every movement of his arm or his leg, Levin did not fall asleep for a long while. | Оставшись в отведенной комнате, лежа на пружинном тюфяке, подкидывавшем неожиданно при каждом движении его руки и ноги, Левин долго не спал. |
| Not one conversation with Sviazhsky, though he had said a great deal that was clever, had interested Levin; but the conclusions of the irascible landowner required consideration. | Ни один разговор со Свияжским, хотя и много умного было сказано им, не интересовал Левина; но доводы помещика требовали обсуждения. |
| Levin could not help recalling every word he had said, and in imagination amending his own replies. | Левин невольно вспомнил все его слова и поправлял в своем воображении то, что он отвечал ему. |
| "Yes, I ought to have said to him: You say that our husbandry does not answer because the peasant hates improvements, and that they must be forced on him by authority. If no system of husbandry answered at all without these improvements, you would be quite right. But the only system that does answer is where laborer is working in accordance with his habits, just as on the old peasant's land half-way here. | "Да, я должен был сказать ему: вы говорите, что хозяйство наше нейдет потому, что мужик ненавидит все усовершенствования и что их надо вводить властью; но если бы хозяйство совсем не шло без этих усовершенствований, вы бы были правы; но оно идет, и идет только там где рабочий действует сообразно с своими привычками, как у старика на половине дороги. |
| Your and our general dissatisfaction with the system shows that either we are to blame or the laborers. | Ваше и наше общее недовольство хозяйством доказывает, что виноваты мы или рабочие. |
