| Never had Levin been so glad when the evening was over and it was time to go to bed. | Никогда Левин не был так рад тому, что кончился вечер и надо было идти спать. |
| Never with any outside person, never on any official visit had he been so unnatural and false as he was that evening. | Никогда ни с каким посторонним, ни на каком официальном визите он не был так ненатурален и фальшив, как он был нынче. |
| And the consciousness of this unnaturalness, and the remorse he felt at it, made him even more unnatural. | И сознание и раскаяние в этой ненатуральности делало его еще более ненатуральным. |
| He wanted to weep over his dying, dearly loved brother, and he had to listen and keep on talking of how he meant to live. | Ему хотелось плакать над своим умирающим любимым братом, и он должен был слушать и поддерживать разговор о том, как он будет жить. |
| As the house was damp, and only one bedroom had been kept heated, Levin put his brother to sleep in his own bedroom behind a screen. | Так как в доме было сыро и одна только комната топлена, то Левин уложил брата спать в своей же спальне за перегородкой. |
| His brother got into bed, and whether he slept or did not sleep, tossed about like a sick man, coughed, and when he could not get his throat clear, mumbled something. | Брат лег и -- спал или не спал, но, как больной, ворочался, кашлял и, когда не мог откашляться, что-то ворчал. |
| Sometimes when his breathing was painful, he said, | Иногда, когда он тяжело вздыхал, он говорил: |
| "Oh, my God!" | "Ах, боже мой!" |
| Sometimes when he was choking he muttered angrily, | Иногда, когда мокрота душила его, он с досадой выговаривал: |
| "Ah, the devil!" | "А! черт!" |
| Levin could not sleep for a long while, hearing him. | Левин долго не спал, слушая его. |
| His thoughts were of the most various, but the end of all his thoughts was the same-- death. | Мысли Левина были самые разнообразные, но конец всех мыслей был один: смерть. |
| Death, the inevitable end of all, for the first time presented itself to him with irresistible force. | Смерть, неизбежный конец всего, в первый раз с неотразимою силой представилась ему. |
| And death, which was here in this loved brother, groaning half asleep and from habit calling without distinction on God and the devil, was not so remote as it had hitherto seemed to him. | И смерть эта, которая тут, в этом любимом брате, спросонков стонущем и безразлично по привычке призывавшем то бога, то черта, была совсем не так далека, как ему прежде казалось. |
| It was in himself too, he felt that. | Она была и в нем самом -- он это чувствовал. |
| If not today, tomorrow, if not tomorrow, in thirty years, wasn't it all the same! | Не нынче, так завтра, не завтра, так через тридцать лет, разве не все равно? |
| And what was this inevitable death--he did not know, had never thought about it, and what was more, had not the power, had not the courage to think about it. | А что такое была эта неизбежная смерть, -- он не только не знал, не только никогда и не думал об этом, но не умел и не смел думать об этом. |
| "I work, I want to do something, but I had forgotten it must all end; I had forgotten--death." | "Я работаю, я хочу сделать что-то, а я и забыл, что все кончится, что -- смерть". |
| He sat on his bed in the darkness, crouched up, hugging his knees, and holding his breath from the strain of thought, he pondered. | Он сидел на кровати в темноте, скорчившись и обняв свои колени, и, сдерживая дыхание от напряжения мысли, думал. |
