| Agafea Mihalovna's allusion to the very subject he had only just been thinking about, hurt and stung him. | Упоминание Агафьи Михайловны о том самом, о чем он только что думал, огорчило и оскорбило его. |
| Levin scowled, and without answering her, he sat down again to his work, repeating to himself all that he had been thinking of the real significance of that work. | Левин нахмурился и, не отвечая ей, сел опять за свою работу, повторив себе все то, что он думал о значении этой работы. |
| Only at intervals he listened in the stillness to the click of Agafea Mihalovna's needles, and recollecting what he did not want to remember, he frowned again. | Изредка только он прислушивался в тишине к звуку спиц Агафьи Михайловны и, вспоминая то, о чем он не хотел вспоминать, опять морщился. |
| At nine o'clock they heard the bell and the faint vibration of a carriage over the mud. | В девять часов послышался колокольчик и глухое колебание кузова по грязи. |
| "Well, here's visitors come to us, and you won't be dull," said Agafea Mihalovna, getting up and going to the door. | -- Ну, вот вам и гости приехали, не скучно будет, -- сказала Агафья Михайловна, вставая и направляясь к двери. |
| But Levin overtook her. | Но Левин перегнал ее. |
| His work was not going well now, and he was glad of a visitor, whoever it might be. | Работа его не шла теперь, и он был рад какому бы то ни было гостю... |
| Chapter 31 | XXXI. |
| Running halfway down the staircase, Levin caught a sound he knew, a familiar cough in the hall. But he heard it indistinctly through the sound of his own footsteps, and hoped he was mistaken. Then he caught sight of a long, bony, familiar figure, and now it seemed there was no possibility of mistake; and yet he still went on hoping that this tall man taking off his fur cloak and coughing was not his brother Nikolay. | Сбежав до половины лестницы, Левин услыхал в передней знакомый ему звук покашливанья; но он слышал его неясно из-за звука своих шагов и надеялся, что он ошибся; потом он увидал и всю длинную, костлявую, знакомую фигуру, и, казалось, уже нельзя было обманываться, но все еще надеялся, что он ошибается и что этот длинный человек, снимавший шубу и откашливавшийся, был не брат Николай. |
| Levin loved his brother, but being with him was always a torture. | Левин любил своего брата, но быть с ним вместе всегда было мученье. |
| Just now, when Levin, under the influence of the thoughts that had come to him, and Agafea Mihalovna's hint, was in a troubled and uncertain humor, the meeting with his brother that he had to face seemed particularly difficult. | Теперь же, когда Левин, под влиянием пришедшей ему мысли и напоминания Агафьи Михайловны, был в неясном, запутанном состоянии, ему предстоящее свидание с братом показалось особенно тяжелым. |
| Instead of a lively, healthy visitor, some outsider who would, he hoped, cheer him up in his uncertain humor, he had to see his brother, who knew him through and through, who would call forth all the thoughts nearest his heart, would force him to show himself fully. | Вместо гостя веселого, здорового, чужого, который, он надеялся, развлечет его в его душевной неясности, он должен был видеться с братом, который понимает его насквозь, который вызовет в нем все самые задушевные мысли, заставит его высказаться вполне. |
| And that he was not disposed to do. | А этого ему не хотелось. |
| Angry with himself for so base a feeling, Levin ran into the hall; as soon as he had seen his brother close, this feeling of selfish disappointment vanished instantly and was replaced by pity. | Сердясь на самого себя за это гадкое чувство, Левин сбежал в переднюю. Как только он вблизи увидал брата, это чувство личного разочарования тотчас же исчезло и заменилось жалостью. |
