| At his sick wife's bedside he had for the first time in his life given way to that feeling of sympathetic suffering always roused in him by the sufferings of others, and hitherto looked on by him with shame as a harmful weakness. And pity for her, and remorse for having desired her death, and most of all, the joy of forgiveness, made him at once conscious, not simply of the relief of his own sufferings, but of a spiritual peace he had never experienced before. | Он у постели больной жены в первый раз в жизни отдался тому чувству умиленного сострадания, которое в нем вызывали страдания других людей и которого он прежде стыдился, как вредной слабости; и жалость к ней, и раскаяние в том, что он желал ее смерти, и, главное, самая радость прощения сделали то, что он вдруг почувствовал не только утоление своих страданий, но и душевное спокойствие, которого он никогда прежде не испытывал. |
| He suddenly felt that the very thing that was the source of his sufferings had become the source of his spiritual joy; that what had seemed insoluble while he was judging, blaming, and hating, had become clear and simple when he forgave and loved. | Он вдруг почувствовал, что то самое, что было источником его страданий, стало источником его духовной радости, то, что казалось неразрешимым, когда он осуждал, упрекал и ненавидел, стало просто и ясно, когда он прощал и любил. |
| He forgave his wife and pitied her for her sufferings and her remorse. | Он простил жену и жалел ее за ее страдания и раскаяние. |
| He forgave Vronsky, and pitied him, especially after reports reached him of his despairing action. | Он простил Вронскому и жалел его, особенно после того, как до него дошли слухи об его отчаянном поступке. |
| He felt more for his son than before. And he blamed himself now for having taken too little interest in him. | Он жалел и сына больше, чем прежде, и упрекал себя теперь за то, что слишком мало занимался им. |
| But for the little newborn baby he felt a quite peculiar sentiment, not of pity, only, but of tenderness. | Но к новорожденной маленькой девочке он испытывал какое-то особенное чувство не только жалости, но и нежности. |
| At first, from a feeling of compassion alone, he had been interested in the delicate little creature, who was not his child, and who was cast on one side during her mother's illness, and would certainly have died if he had not troubled about her, and he did not himself observe how fond he became of her. | Сначала он из одного чувства сострадания занялся тою новорожденною слабенькою девочкой, которая не была его дочь и которая была заброшена во время болезни матери и, наверно, умерла бы, если б он о ней не позаботился, -- и сам не заметил, как он полюбил ее. |
| He would go into the nursery several times a day, and sit there for a long while, so that the nurses, who were at first afraid of him, got quite used to his presence. | Он по нескольку раз в день ходил в детскую и подолгу сиживал там, так что кормилица и няня, сперва робевшие пред ним, привыкли к нему. |
| Sometimes for half an hour at a stretch he would sit silently gazing at the saffron-red, downy, wrinkled face of the sleeping baby, watching the movements of the frowning brows, and the fat little hands, with clenched fingers, that rubbed the little eyes and nose. | Он иногда по получасу молча глядел на спящее шафранно-красное, пушистое и сморщенное личико ребенка и наблюдал за движениями хмурящегося лба и за пухлыми ручонками с подвернутыми пальцами, которые задом ладоней терли глазенки и переносицу. |
| At such moments particularly, Alexey Alexandrovitch had a sense of perfect peace and inward harmony, and saw nothing extraordinary in his position, nothing that ought to be changed. | В такие минуты в особенности Алексей Александрович чувствовал себя совершенно спокойным и согласным с собой и не видел в своем положении ничего необыкновенного, ничего такого, что бы нужно было изменить. |
