| "Who's one to say it to? | -- Кому ж сказать? |
| Anna Arkadyevna still ill..." said the nurse discontentedly. | Анна Аркадьевна нездоровы все, -- недовольно сказала няня. |
| The nurse was an old servant of the family. | Няня была старая слуга дома. |
| And in her simple words there seemed to Alexey Alexandrovitch an allusion to his position. | И в этих простых словах ее Алексею Александровичу показался намек на его положение. |
| The baby screamed louder than ever, struggling and sobbing. | Ребенок кричал еще громче, закатываясь и хрипя. |
| The nurse, with a gesture of despair, went to it, took it from the wet-nurse's arms, and began walking up and down, rocking it. | Няня, махнув рукой, подошла к нему, взяла его с рук кормилицы и принялась укачивать на ходу. |
| "You must ask the doctor to examine the wet-nurse," said Alexey Alexandrovitch. | -- Надо доктора попросить осмотреть кормилицу, -- сказал Алексей Александрович. |
| The smartly dressed and healthy-looking nurse, frightened at the idea of losing her place, muttered something to herself, and covering her bosom, smiled contemptuously at the idea of doubts being cast on her abundance of milk. | Здоровая на вид, нарядная кормилица, испугавшись, что ей откажут, проговорила себе что-то под нос и, запрятывая большую грудь, презрительно улыбнулась над сомнением в своей молочности. |
| In that smile, too, Alexey Alexandrovitch saw a sneer at his position. | В этой улыбке Алексей Александрович тоже нашел насмешку над своим положением. |
| "Luckless child!" said the nurse, hushing the baby, and still walking up and down with it. | -- Несчастный ребенок!-- сказала няня, шикая на ребенка, и продолжала ходить. |
| Alexey Alexandrovitch sat down, and with a despondent and suffering face watched the nurse walking to and fro. | Алексей Александрович сел на стул и с страдающим, унылым лицом смотрел на ходившую взад и вперед няню. |
| When the child at last was still, and had been put in a deep bed, and the nurse, after smoothing the little pillow, had left her, Alexey Alexandrovitch got up, and walking awkwardly on tiptoe, approached the baby. | Когда затихшего, наконец, ребенка опустили в глубокую кроватку и няня, поправив подушечку, отошла от него, Алексей Александрович встал и, с трудом ступая на цыпочки, подошел к ребенку. |
| For a minute he was still, and with the same despondent face gazed at the baby; but all at once a smile, that moved his hair and the skin of his forehead, came out on his face, and he went as softly out of the room. | С минуту он молчал и с тем же унылым лицом смотрел на ребенка; но вдруг улыбка, двинув его волоса и кожу на лбу, выступила ему на лицо, и он так же тихо вышел из комнаты. |
| In the dining room he rang the bell, and told the servant who came in to send again for the doctor. | В столовой он позвонил и велел вошедшему слуге послать опять за доктором. |
| He felt vexed with his wife for not being anxious about this exquisite baby, and in this vexed humor he had no wish to go to her; he had no wish, either, to see Princess Betsy. But his wife might wonder why he did not go to her as usual; and so, overcoming his disinclination, he went towards the bedroom. | Ему досадно было на жену за то, что она не заботилась об этом пре-- лестном ребенке, и в этом расположении досады на нее не хотелось идти к ней, не хотелось тоже и видеть княгиню Бетси; но жена могла удивиться, отчего он, по обыкновению, не зашел к ней, и потому он, сделав усилие над собой, пошел в спальню. |
