| "You won't help matters like this," said Stepan Arkadyevitch with a smile, hurrying with more deliberation after him. "It will come round, it will come round...I tell you." | -- Уж этим не поможешь, -- говорил Степан Аркадьич с улыбкой, неторопливо поспешая за ним. -- Образуется, образуется... -- говорю тебе. |
| Chapter 4 | IV. |
| "They've come!" "Here he is!" "Which one?" "Rather young, eh?" "Why, my dear soul, she looks more dead than alive!" were the comments in the crowd, when Levin, meeting his bride in the entrance, walked with her into the church. | -- Приехали! -- Вот он! -- Который? --Помоложе-то, что ль? -- а она-то, матушка, ни жива ни мертва!-- заговорили в толпе, когда Левин, встретив невесту у подъезда, с нею вместе вошел в церковь. |
| Stepan Arkadyevitch told his wife the cause of the delay, and the guests were whispering it with smiles to one another. | Степан Аркадьич рассказал жене причину замедления, и гости, улыбаясь, перешептывались между собой. |
| Levin saw nothing and no one; he did not take his eyes off his bride. | Левин ничего и никого не замечал; он, не спуская глаз, смотрел на свою невесту. |
| Everyone said she had lost her looks dreadfully of late, and was not nearly so pretty on her wedding day as usual; but Levin did not think so. | Все говорили, что она очень подурнела в эти последние дни и была под венцом далеко не так хороша, как обыкновенно; но Левин не находил этого. |
| He looked at her hair done up high, with the long white veil and white flowers and the high, stand-up, scalloped collar, that in such a maidenly fashion hid her long neck at the sides and only showed it in front, her strikingly slender figure, and it seemed to him that she looked better than ever--not because these flowers, this veil, this gown from Paris added anything to her beauty; but because, in spite of the elaborate sumptuousness of her attire, the expression of her sweet face, of her eyes, of her lips was still her own characteristic expression of guileless truthfulness. | Он смотрел на ее высокую прическу с длинным белым вуалем и белыми цветами, на высоко стоявший сборчатый воротник, особенно девственно закрывавший с боков и открывавший спереди ее длинную шею, и поразительно тонкую талию, и ему казалось, что она была лучше, чем когда-нибудь, -- не потому, чтоб эти цветы, этот вуаль, это выписанное из Парижа платье прибавляли что-нибудь к ее красоте, но потому, что, несмотря на эту приготовленную пышность наряда, выражение ее милого лица, ее взгляда, ее губ были все тем же ее особенным выражением невинной правдивости. |
| "I was beginning to think you meant to run away," she said, and smiled to him. | -- Я думала уже, что ты хотел бежать, -- сказала она и улыбнулась ему. |
| "It's so stupid, what happened to me, I'm ashamed to speak of it!" he said, reddening, and he was obliged to turn to Sergey Ivanovitch, who came up to him. | -- Так глупо, что со мной случилось, совестно говорить! -- сказал он, краснея, и должен был обратиться к подошедшему Сергею Ивановичу. |
| "This is a pretty story of yours about the shirt!" said Sergey Ivanovitch, shaking his head and smiling. | -- Хороша твоя история с рубашкой! -- сказал Сергей Иваныч, покачивая головой и улыбаясь. |
| "Yes, yes!" answered Levin, without an idea of what they were talking about. | -- Да, да, -- отвечал Левин, не понимая, о чем ему говорят. |
| "Now, Kostya, you have to decide," said Stepan Arkadyevitch with an air of mock dismay, "a weighty question. | -- Ну, Костя, теперь надо решить, -- сказал Степан Аркадьич с притворно-испуганным видом, -важный вопрос. |
| You are at this moment just in the humor to appreciate all its gravity. | Ты именно теперь в состоянии оценить всю важность его. |
