| "Amen!" the unseen choir sent rolling again upon the air. | "А-аминь", -- опять разлился в воздухе невидимый хор. |
| "'Joinest together in love them that were separate.' What deep meaning in those words, and how they correspond with what one feels at this moment," thought Levin. "Is she feeling the same as I?" | "Расстоящияся собравый в соединение и союз любве положивый", -- как глубокомысленны эти слова и как соответственны тому, что чувствуешь в эту минуту! -- думал Левин. -- Чувствует ли она то же, что я?" |
| And looking round, he met her eyes, and from their expression he concluded that she was understanding it just as he was. | И, оглянувшись, он встретил ее взгляд. И по выражению этого взгляда он заключил, что она понимала то же, что и он. |
| But this was a mistake; she almost completely missed the meaning of the words of the service; she had not heard them, in fact. | Но это было неправда; она совсем почти не понимала слов службы и даже не слушала их во время обручения. |
| She could not listen to them and take them in, so strong was the one feeling that filled her breast and grew stronger and stronger. | Она не могла слушать и понимать их: так сильно было одно то чувство, которое наполняло ее душу и все более и более усиливалось. |
| That feeling was joy at the completion of the process that for the last month and a half had been going on in her soul, and had during those six weeks been a joy and a torture to her. | Чувство это была радость полного совершения того, что уже полтора месяца совершилось в ее душе и что в продолжение всех этих шести недель радовало и мучало ее. |
| On the day when in the drawing room of the house in Arbaty Street she had gone up to him in her brown dress, and given herself to him without a word--on that day, at that hour, there took place in her heart a complete severance from all her old life, and a quite different, new, utterly strange life had begun for her, while the old life was actually going on as before. | В душе ее в тот день, как она в своем коричневом платье в зале арбатского дома подошла к нему молча и отдалась ему, -- в душе ее в этот день и час совершился полный разрыв со всею прежнею жизнью, и началась совершенно другая, новая, совершенно неизвестная ей жизнь, в действительности же продолжалась старая. |
| Those six weeks had for her been a time of the utmost bliss and the utmost misery. | Эти шесть недель были самое блаженное и самое мучительное для нее время. |
| All her life, all her desires and hopes were concentrated on this one man, still uncomprehended by her, to whom she was bound by a feeling of alternate attraction and repulsion, even less comprehended than the man himself, and all the while she was going on living in the outward conditions of her old life. | Вся жизнь ее, все желания, надежды были сосредоточены на одном этом непонятном еще для нее человеке, с которым связывало ее какое-то еще более непонятное, чем сам человек, то сближающее, то отталкивающее чувство, а вместе с тем она продолжала жить в условиях прежней жизни. |
| Living the old life, she was horrified at herself, at her utter insurmountable callousness to all her own past, to things, to habits, to the people she had loved, who loved her--to her mother, who was wounded by her indifference, to her kind, tender father, till then dearer than all the world. | Живя старою жизнью, она ужасалась на себя, на свое полное непреодолимое равнодушие ко всему своему прошедшему: к вещам, к привычкам, к людям, любившим и любящим ее, к огорченной этим равнодушием матери, к милому, прежде больше всего на свете любимому нежному отцу. |
| At one moment she was horrified at this indifference, at another she rejoiced at what had brought her to this indifference. | То она ужасалась на это равнодушие, то радовалась тому, что привело ее к этому равнодушию. |
| She could not frame a thought, not a wish apart from life with this man; but this new life was not yet, and she could not even picture it clearly to herself. | Ни думать, ни желать она ничего не могла вне жизни с этим человеком; но этой новой жизни еще не было, и она не могла себе даже представить ее ясно. |
