| There was only anticipation, the dread and joy of the new and the unknown. | Было одно ожидание -- страх и радость нового и неизвестного. |
| And now behold--anticipation and uncertainty and remorse at the abandonment of the old life—all was ending, and the new was beginning. | И теперь вот-вот ожидание, и неизвестность, и раскаяние в отречении от прежней жизни -- все кончится, и начнется новое. |
| This new life could not but have terrors for her inexperience; but, terrible or not, the change had been wrought six weeks before in her soul, and this was merely the final sanction of what had long been completed in her heart. | Это новое не могло быть не страшно по своей неизвестности; но страшно или не страшно -- оно уже совершилось еще шесть недель тому назад в ее душе; теперь же только освящалось то, что давно уже сделалось в ее душе. |
| Turning again to the lectern, the priest with some difficulty took Kitty's little ring, and asking Levin for his hand, put it on the first joint of his finger. | Повернувшись опять к аналою, священник с трудом поймал маленькое кольцо Кити и, потребовав руку Левина, надел на первый сустав его пальца. |
| "The servant of God, Konstantin, plights his troth to the servant of God, Ekaterina." | "Обручается раб божий Константин рабе божией Екатерине". |
| And putting his big ring on Kitty's touchingly weak, pink little finger, the priest said the same thing. | И, надев большое кольцо на розовый, маленький, жалкий своею слабостью палец Кити, священник проговорил то же. |
| And the bridal pair tried several times to understand what they had to do, and each time made some mistake and were corrected by the priest in a whisper. | Несколько раз обручаемые хотели догадаться, что надо сделать, и каждый раз ошибались, и священник шепотом поправлял их. |
| At last, having duly performed the ceremony, having signed the rings with the cross, the priest handed Kitty the big ring, and Levin the little one. Again they were puzzled, and passed the rings from hand to hand, still without doing what was expected. | Наконец, сделав, что нужно было, перекрестив их кольцами, он опять передал Кити большое, а Левину маленькое; опять они запутались и два раза передавали кольцо из руки в руку, и все-таки выходило не то, что требовалось. |
| Dolly, Tchirikov, and Stepan Arkadyevitch stepped forward to set them right. | Долли, Чириков и Степан Аркадьич выступили вперед поправить их. |
| There was an interval of hesitation, whispering, and smiles; but the expression of solemn emotion on the faces of the betrothed pair did not change: on the contrary, in their perplexity over their hands they looked more grave and deeply moved than before, and the smile with which Stepan Arkadyevitch whispered to them that now they would each put on their own ring died away on his lips. | Произошло замешательство, шепот и улыбки, но торжественно-умиленное выражение на лицах обручаемых не изменилось; напротив, путаясь руками, они смотрели серьезнее и торжественнее, чем прежде, и улыбка, с которою Степан Аркадьич шепнул, чтобы теперь каждый надел свое кольцо, невольно замерла у него на губах. |
| He had a feeling that any smile would jar on them. | Ему чувствовалось, что всякая улыбка оскорбит их. |
| "Thou who didst from the beginning create male and female," the priest read after the exchange of rings, "from Thee woman was given to man to be a helpmeet to him, and for the procreation of children. | -- "Ты бо изначала создал еси мужеский пол и женский, -- читал священник вслед за переменой колец, -- от тебе сочетавается мужу жена, в помощь и в восприятие рода человеча. |
