| Before she had finished speaking, there had come back into his face the stern, reproachful expression of the dying man's envy of the living. | Еще она не кончила говорить, как на лице его установилось опять строгое укоризненное выражение зависти умирающего к живому. |
| "I am afraid you are not quite comfortable here," she said, turning away from his fixed stare, and looking about the room. "We must ask about another room," she said to her husband, "so that we might be nearer." | -- Я боюсь, что вам здесь не совсем хорошо, -сказала она, отворачиваясь от его пристального взгляда и оглядывая комнату. -- Надо будет спросить у хозяина другую комнату, -- сказала она мужу, -- и потом чтобы нам ближе быть. |
| Chapter 18 | XVIII. |
| Levin could not look calmly at his brother; he could not himself be natural and calm in his presence. | Левин не мог спокойно смотреть на брата, не мог быть сам естествен и спокоен в его присутствии. |
| When he went in to the sick man, his eyes and his attention were unconsciously dimmed, and he did not see and did not distinguish the details of his brother's position. | Когда он входил к больному, глаза и внимание его бессознательно застилались, и он не видел и не различал подробностей положения брата. |
| He smelt the awful odor, saw the dirt, disorder, and miserable condition, and heard the groans, and felt that nothing could be done to help. | Он слышал ужасный запах, видел грязь, беспорядок и мучительное положение и стоны и чувствовал, что помочь этому нельзя. |
| It never entered his head to analyze the details of the sick man's situation, to consider how that body was lying under the quilt, how those emaciated legs and thighs and spine were lying huddled up, and whether they could not be made more comfortable, whether anything could not be done to make things, if not better, at least less bad. | Ему и в голову не приходило подумать, чтобы разобрать все подробности состояния больного, подумать о том, как лежало там, под одеялом, это тело, как, сгибаясь, уложены были эти исхудалые голени, кострецы, спина и нельзя ли как-нибудь лучше уложить их, сделать что-нибудь, чтобы было хоть не лучше, но менее дурно. |
| It made his blood run cold when he began to think of all these details. | Его мороз пробирал по спине, когда он начинал думать о всех этих подробностях. |
| He was absolutely convinced that nothing could be done to prolong his brother's life or to relieve his suffering. | Он был убежден несомненно, что ничего сделать нельзя ни для продления жизни, ни для облегчения страданий. |
| But a sense of his regarding all aid as out of the question was felt by the sick man, and exasperated him. | Но сознание того, что он признает всякую помощь невозможною, чувствовалось больным и раздражало его. |
| And this made it still more painful for Levin. | И потому Левину было еще тяжелее. |
| To be in the sick-room was agony to him, not to be there still worse. | Быть в комнате больного было для него мучительно, не быть еще хуже. |
| And he was continually, on various pretexts, going out of the room, and coming in again, because he was unable to remain alone. | И он беспрестанно под разными предлогами выходил и опять входил, не в силах будучи оставаться одним. |
| But Kitty thought, and felt, and acted quite differently. | Но Кити думала, чувствовала и действовала совсем не так. |
| On seeing the sick man, she pitied him. | При виде больного ей стало жалко его. |
| And pity in her womanly heart did not arouse at all that feeling of horror and loathing that it aroused in her husband, but a desire to act, to find out all the details of his state, and to remedy them. | И жалость в ее женской душе произвела совсем не то чувство ужаса и гадливости, которое она произвела в ее муже, а потребность действовать, узнать все подробности его состояния и помочь им. |
