| Now, on the contrary, she was perforce decked out in a way so inconsistent with her age and her figure, that her one anxiety was to contrive that the contrast between these adornments and her own exterior should not be too appalling. | Теперь, напротив, она обязательно была так несоответственно годам и фигуре разукрашена, что заботилась лишь о том, чтобы противоположность этих украшений с ее наружностью была не слишком ужасна. |
| And as far as Alexey Alexandrovitch was concerned she succeeded, and was in his eyes attractive. | И в отношении Алексея Александровича она достигала этого и казалась ему привлекательною. |
| For him she was the one island not only of goodwill to him, but of love in the midst of the sea of hostility and jeering that surrounded him. | Для него она была единственным островом не только доброго к нему расположения, но любви среди моря враждебности и насмешки, которое окружало его. |
| Passing through rows of ironical eyes, he was drawn as naturally to her loving glance as a plant to the sun. | Проходя сквозь строй насмешливых взглядов, он естественно тянулся к ее влюбленному взгляду, как растение к свету. |
| "I congratulate you," she said to him, her eyes on his ribbon. | -- Поздравляю вас, -- сказала она ему, указывая глазами на ленту. |
| Suppressing a smile of pleasure, he shrugged his shoulders, closing his eyes, as though to say that that could not be a source of joy to him. | Сдерживая улыбку удовольствия, он пожал плечами, закрыв глаза, как бы говоря, что это не может радовать его. |
| Countess Lidia Ivanovna was very well aware that it was one of his chief sources of satisfaction, though he never admitted it. | Графиня Лидия Ивановна знала хорошо, что это одна из его главных радостей, хотя он никогда и не признается в этом. |
| "How is our angel?" said Countess Lidia Ivanovna, meaning Seryozha. | -- Что наш ангел? -- сказала графиня Лидия Ивановна, подразумевая Сережу. |
| "I can't say I was quite pleased with him," said Alexey Alexandrovitch, raising his eyebrows and opening his eyes. "And Sitnikov is not satisfied with him." (Sitnikov was the tutor to whom Seryozha's secular education had been intrusted.) "As I have mentioned to you, there's a sort of coldness in him towards the most important questions which ought to touch the heart of every man and every child...." Alexey Alexandrovitch began expounding his views on the sole question that interested him besides the service--the education of his son. | -- Не могу сказать, чтоб я был вполне доволен им, -- поднимая брови и открывая глаза, сказал Алексей Александрович. -- И Ситников не доволен им. (Ситников был педагог, которому было поручено светское воспитание Сережи.) Как я говорил вам, есть в нем какая-то холодность к тем самым главным вопросам, которые должны трогать душу всякого человека и всякого ребенка, -- начал излагать свои мысли Алексей Александрович по единственному, кроме службы, интересовавшему его вопросу, -- воспитанию сына. |
| When Alexey Alexandrovitch with Lidia Ivanovna's help had been brought back anew to life and activity, he felt it his duty to undertake the education of the son left on his hands. | Когда Алексей Александрович с помощью Лидии Ивановны вновь вернулся к жизни и деятельности, он почувствовал своею обязанностью заняться воспитанием оставшегося на его руках сына. |
| Having never before taken any interest in educational questions, Alexey Alexandrovitch devoted some time to the theoretical study of the subject. | Никогда прежде не занимавшись вопросами воспитания, Алексей Александрович посвятил несколько времени на теоретическое изучение предмета. |
