| "Well now, we can sit quietly," said Countess Lidia Ivanovna, slipping hurriedly with an agitated smile between the table and the sofa, "and talk over our tea." | -- Ну вот, теперь мы сядем спокойно, -- сказала графиня Лидия Ивановна, с взволнованною улыбкой поспешно пролезая между столом и диваном, -- и поговорим за нашим чаем. |
| After some words of preparation, Countess Lidia Ivanovna, breathing hard and flushing crimson, gave into Alexey Alexandrovitch's hands the letter she had received. | После нескольких слов приготовления графиня Лидия Ивановна, тяжело дыша и краснея, передала в руки Алексея Александровича полученное ею письмо. |
| After reading the letter, he sat a long while in silence. | Прочтя письмо, он долго молчал. |
| "I don't think I have the right to refuse her," he said, timidly lifting his eyes. | -- Я не полагаю, чтоб я имел право отказать ей, -сказал он робко, подняв глаза. |
| "Dear friend, you never see evil in anyone!" | -- Друг мой! Вы ни в ком не видите зла! |
| "On the contrary, I see that all is evil. | -- Я, напротив, вижу, что все есть зло. |
| But whether it is just..." | Но справедливо ли это?. |
| His face showed irresolution, and a seeking for counsel, support, and guidance in a matter he did not understand. | В лице его была нерешительность и искание совета, поддержки и руководства в деле, для него непонятном. |
| "No," Countess Lidia Ivanovna interrupted him; "there are limits to everything. | -- Нет, -- перебила его графиня Лидия Ивановна. -- Есть предел всему. |
| I can understand immorality," she said, not quite truthfully, since she never could understand that which leads women to immorality; "but I don't understand cruelty: to whom? to you! | Я понимаю безнравственность, -- не совсем искренно сказала она, так как она никогда не могла понять того, что приводит женщин к безнравственности, -- но я не понимаю жестокости, к кому же? к вам! |
| How can she stay in the town where you are? | Как оставаться в том городе, где вы? |
| No, the longer one lives the more one learns. | Нет, век живи, век учись. |
| And I'm learning to understand your loftiness and her baseness." | И я учусь понимать вашу высоту и ее низость. |
| "Who is to throw a stone?" said Alexey Alexandrovitch, unmistakably pleased with the part he had to play. "I have forgiven all, and so I cannot deprive her of what is exacted by love in her--by her love for her son...." | -- А кто бросит камень? -- сказал Алексей Александрович, очевидно довольный своей ролью. -- Я все простил и потому не могу лишать ее того, что есть потребность любви для нее -любви к сыну... |
| "But is that love, my friend? | -- Но любовь ли это, друг мой? |
| Is it sincere? | Искренно ли это? |
| Admitting that you have forgiven--that you forgive--have we the right to work on the feelings of that angel? | Положим, вы простили, вы прощаете но имеем ли мы право действовать на душу этого ангела? |
| He looks on her as dead. | Он считает ее умершею. |
| He prays for her, and beseeches God to have mercy on her sins. | Он молится за нее и просит бога простить ее грехи |
| And it is better so. | И так лучше. |
| But now what will he think?" | А тут что он будет думать? |
