| After reading several books on anthropology, education, and didactics, Alexey Alexandrovitch drew up a plan of education, and engaging the best tutor in Petersburg to superintend it, he set to work, and the subject continually absorbed him. | И прочтя несколько книг антропологии, педагогики и дидактики, Алексей Александрович составил себе план воспитания и, пригласив лучшего петербургского педагога для руководства, приступил к делу. И дело это постоянно занимало его. |
| "Yes, but the heart. | -- Да, но сердце? |
| I see in him his father's heart, and with such a heart a child cannot go far wrong," said Lidia Ivanovna with enthusiasm. | Я вижу в нем сердце отца, и с таким сердцем ребенок не может быть дурен, -- сказала графиня Лидия Ивановна с восторгом. |
| "Yes, perhaps.... | -- Да, может быть... |
| As for me, I do my duty. | Что до меня, то я исполняю свой долг. |
| It's all I can do." | Это все, что я могу сделать. |
| "You're coming to me," said Countess Lidia Ivanovna, after a pause; "we have to speak of a subject painful for you. | -- Вы приедете ко мне, -- сказала графиня Лидия Ивановна, помолчав, -- нам надо поговорить о грустном для вас деле. |
| I would give anything to have spared you certain memories, but others are not of the same mind. | Я все бы дала, чтоб избавить вас от некоторых воспоминаний, но другие не так думают. |
| I have received a letter from her . She is here in Petersburg." | Я получила от нее письмо. Она здесь, в Петербурге. |
| Alexey Alexandrovitch shuddered at the allusion to his wife, but immediately his face assumed the deathlike rigidity which expressed utter helplessness in the matter. | Алексей Александрович вздрогнул при упоминании о жене, но тотчас же на лице его установилась та мертвая неподвижность, которая выражала совершенную беспомощность в этом деле. |
| "I was expecting it," he said. | -- Я ждал этого, -- сказал он. |
| Countess Lidia Ivanovna looked at him ecstatically, and tears of rapture at the greatness of his soul came into her eyes. | Графиня Лидия Ивановна посмотрела на него восторженно, и слезы восхищения пред величием его души выступили на ее глаза. |
| Chapter 25 | XXV. |
| When Alexey Alexandrovitch came into the Countess Lidia Ivanovna's snug little boudoir, decorated with old china and hung with portraits, the lady herself had not yet made her appearance. | Когда Алексей Александрович вошел в маленький, уставленный старинным фарфором и увешанный портретами, уютный кабинет графини Лидии Ивановны, самой хозяйки еще не было. |
| She was changing her dress. | Она переодевалась. |
| A cloth was laid on a round table, and on it stood a china tea service and a silver spirit-lamp and tea kettle. | На круглом столе была накрыта скатерть и стоял китайский прибор и серебряный спиртовой чайник. |
| Alexey Alexandrovitch looked idly about at the endless familiar portraits which adorned the room, and sitting down to the table, he opened a New Testament lying upon it. | Алексей Александрович рассеянно оглянул бесчисленные знакомые портреты, украшавшие кабинет, и, присев к столу, раскрыл лежавшее на нем Евангелие. |
| The rustle of the countess's silk skirt drew his attention off. | Шум шелкового платья графини развлек его. |
