| Though she had sent word the day before to her husband that it was nothing to her whether his sister came or not, she had made everything ready for her arrival, and was expecting her sister-in-law with emotion. | Хотя она и велела вчера сказать мужу, что ей дела нет до того, приедет или не приедет его сестра, она все приготовила к ее приезду и с волнением ждала золовку. |
| Dolly was crushed by her sorrow, utterly swallowed up by it. | Долли была убита своим горем, вся поглощена им. |
| Still she did not forget that Anna, her sister-in-law, was the wife of one of the most important personages in Petersburg, and was a Petersburg _grande dame_. | Однако она помнила, что Анна, золовка, была жена одного из важнейших лиц в Петербурге и петербургская grande dame. |
| And, thanks to this circumstance, she did not carry out her threat to her husband--that is to say, she remembered that her sister-in-law was coming. | И благодаря этому обстоятельству она не исполнила сказанного мужу, то есть не забыла, что приедет золовка. |
| "And, after all, Anna is in no wise to blame," thought Dolly. | "Да, наконец, Анна ни в чем не виновата, -думала Долли. -- Я о ней ничего, кроме самого хорошего, не знаю, и в отношении к себе я видела от нее только ласку и дружбу". |
| "I know nothing of her except the very best, and I have seen nothing but kindness and affection from her towards myself." It was true that as far as she could recall her impressions at Petersburg at the Karenins', she did not like their household itself; there was something artificial in the whole framework of their family life. | Правда, сколько она могла запомнить свое впечатление в Петербурге у Карениных, ей не нравился самый дом их; что-то было фальшивое во всем складе их семейного быта. |
| "But why should I not receive her? | "Но за что же я не приму ее? |
| If only she doesn't take it into her head to console me!" thought Dolly. "All consolation and counsel and Christian forgiveness, all that I have thought over a thousand times, and it's all no use." | Только бы не вздумала она утешать меня!--думала Долли. -- Все утешения, и увещания, и прощения христианские -- все это я уж тысячу раз передумала, и все это не годится". |
| All these days Dolly had been alone with her children. | Все эти дни Долли была одна с детьми. |
| She did not want to talk of her sorrow, but with that sorrow in her heart she could not talk of outside matters. | Говорить о своем горе она не хотела, а с этим горем на душе говорить о постороннем она не могла. |
| She knew that in one way or another she would tell Anna everything, and she was alternately glad at the thought of speaking freely, and angry at the necessity of speaking of her humiliation with her, his sister, and of hearing her ready-made phrases of good advice and comfort. | Она знала, что, так или иначе, она Анне выскажет все, и то ее радовала мысль о том, как она выскажет, то злила необходимость говорить о своем унижении с ней, его сестрой, и слышать от нее готовые фразы увещания и утешения. |
| She had been on the lookout for her, glancing at her watch every minute, and, as so often happens, let slip just that minute when her visitor arrived, so that she did not hear the bell. | Она, как часто бывает, глядя на часы, ждала ее каждую минуту и пропустила именно ту, когда гостья приехала, так что не слыхала звонка. |
| Catching a sound of skirts and light steps at the door, she looked round, and her care-worn face unconsciously expressed not gladness, but wonder. | Услыхав шум платья и легких шагов уже в дверях, она оглянулась, и на измученном лице ее невольно выразилось не радость, а удивление. |
| She got up and embraced her sister-in-law. | Она встала и обняла золовку. |
