| "Doctor! | -- Доктор! |
| What is it? | Что же это? |
| What is it? | Что ж это? |
| By God!" he said, snatching at the doctor's hand as he came up. | Боже мой! -- сказал он, хватая за руку вошедшего доктора. |
| "It's the end," said the doctor. | -- Кончается, -- сказал доктор. |
| And the doctor's face was so grave as he said it that Levin took _the end_ as meaning her death. | И лицо доктора было так серьезно, когда он говорил это, что Левин понял кончается в смысле -- умирает. |
| Beside himself, he ran into the bedroom. | Не помня себя, он вбежал в спальню. |
| The first thing he saw was the face of Lizaveta Petrovna. | Первое, что он увидал, это было лицо Лизаветы Петровны. |
| It was even more frowning and stern. | Оно было еще нахмуренное и строже. |
| Kitty's face he did not know. | Лица Кити не было. |
| In the place where it had been was something that was fearful in its strained distortion and in the sounds that came from it. | На том месте, где оно было прежде, было что-то страшное и по виду напряжения и по звуку, выходившему оттуда. |
| He fell down with his head on the wooden framework of the bed, feeling that his heart was bursting. | Он припал головой к дереву кровати, чувствуя, что сердце его разрывается. |
| The awful scream never paused, it became still more awful, and as though it had reached the utmost limit of terror, suddenly it ceased. | Ужасный крик не умолкал, он сделался еще ужаснее и, как бы дойдя до последнего предела ужаса, вдруг затих. |
| Levin could not believe his ears, but there could be no doubt; the scream had ceased and he heard a subdued stir and bustle, and hurried breathing, and her voice, gasping, alive, tender, and blissful, uttered softly, | Левин не верил своему слуху, но нельзя было сомневаться: крик затих, и слышалась тихая суетня, шелест и торопливые дыхания, и ее прерывающийся, живой и нежный, счастливый голос тихо произнес: |
| "It's over!" | "Кончено". |
| He lifted his head. | Он поднял голову. |
| With her hands hanging exhausted on the quilt, looking extraordinarily lovely and serene, she looked at him in silence and tried to smile, and could not. | Бессильно опустив руки на одеяло, необычайно прекрасная и тихая, она безмолвно смотрела на него и хотела и не могла улыб-- нуться. |
| And suddenly, from the mysterious and awful far-away world in which he had been living for the last twenty-two hours, Levin felt himself all in an instant borne back to the old every-day world, glorified though now, by such a radiance of happiness that he could not bear it. | И вдруг из того таинственного и ужасного, нездешнего мира, в котором он жил эти двадцать два часа, Левин мгновенно почувствовал себя перенесенным в прежний, обычный мир, но сияющий теперь таким новым светом счастья, что он не перенес его. |
| The strained chords snapped, sobs and tears of joy which he had never foreseen rose up with such violence that his whole body shook, that for long they prevented him from speaking. | Натянутые струны все сорвались. Рыдания и слезы радости, которых он никак не предвидел, с такою силой поднялись в нем, колебля все его тело, что долго мешали ему говорить. |
