| Falling on his knees before the bed, he held his wife's hand before his lips and kissed it, and the hand, with a weak movement of the fingers, responded to his kiss. | Упав на колени пред постелью, он держал пред губами руку жены и целовал ее, и рука эта слабым движением пальцев отвечала на его поцелуи. |
| And meanwhile, there at the foot of the bed, in the deft hands of Lizaveta Petrovna, like a flickering light in a lamp, lay the life of a human creature, which had never existed before, and which would now with the same right, with the same importance to itself, live and create in its own image. | А между тем там, в ногах постели, в ловких руках Лизаветы Петровны, как огонек над светильником, колебалась жизнь человеческого существа, которого никогда прежде не было и которое так же, с тем же правом, с тою же значительностью для себя, будет жить и плодить себе подобных. |
| "Alive! alive! | -- Жив! Жив! |
| And a boy too! | Да еще мальчик! |
| Set your mind at rest!" Levin heard Lizaveta Petrovna saying, as she slapped the baby's back with a shaking hand. | Не беспокойтесь! -- услыхал Левин голос Лизаветы Петровны, шлепавшей дрожавшею рукой спину ребенка. |
| "Mamma, is it true?" said Kitty's voice. | -- Мама, правда? -- сказал голос Кити. |
| The princess's sobs were all the answers she could make. | Только всхлипыванья княгини отвечали ей. |
| And in the midst of the silence there came in unmistakable reply to the mother's question, a voice quite unlike the subdued voices speaking in the room. | И среди молчания, как несомненный ответ на вопрос матери, послышался голос совсем другой, чем все сдержанно говорившие голоса в комнате. |
| It was the bold, clamorous, self-assertive squall of the new human being, who had so incomprehensibly appeared. | Это был смелый, дерзкий, ничего не хотевший соображать крик непонятно откуда явившегося нового человеческого существа. |
| If Levin had been told before that Kitty was dead, and that he had died with her, and that their children were angels, and that God was standing before him, he would have been surprised at nothing. But now, coming back to the world of reality, he had to make great mental efforts to take in that she was alive and well, and that the creature squalling so desperately was his son. | Прежде, если бы Левину сказали, что Кити умерла, и что он умер с нею вместе, и что у них дети ангелы, и что бог тут пред ними, -- он ничему бы не удивился; но теперь, вернувшись в мир действительности, он делал большие усилия мысли, чтобы понять, что она жива, здорова и что так отчаянно визжавшее существо есть сын его. |
| Kitty was alive, her agony was over. | Кити была жива, страдания кончились. |
| And he was unutterably happy. | И он был невыразимо счастлив. |
| That he understood; he was completely happy in it. | Это он понимал и этим был вполне счастлив. |
| But the baby? | Но ребенок? |
| Whence, why, who was he?... | Откуда, зачем, кто он?.. |
| He could not get used to the idea. | Он никак не мог понять, не мог привыкнуть к этой мысли. |
| It seemed to him something extraneous, superfluous, to which he could not accustom himself. | Это казалось ему чем-то излишним, избытком, к которому он долго не мог привыкнуть. |
| Chapter 16. | XVI. |
