| Tell her, tomorrow at two o'clock. Yes," she said, putting her finger in the place in the book, and gazing before her with her fine pensive eyes, "that is how true faith acts. | Скажите, завтра в два часа. -- Да, -- сказала она, заложив пальцем место в книге и со вздохом взглянув пред собой задумчивыми прекрасными глазами. -- Вот как действует вера настоящая. |
| You know Marie Sanina? | Вы знаете Санину Мари? |
| You know about her trouble? | Вы знаете ее несчастье? |
| She lost her only child. | Она потеряла единственного ребенка. |
| She was in despair. | Она была в отчаянье. |
| And what happened? | Ну, и что ж? |
| She found this comforter, and she thanks God now for the death of her child. | Она нашла этого друга, и она благодарит бога теперь за смерть своего ребенка. |
| Such is the happiness faith brings!" | Вот счастье, которое дает вера! |
| "Oh, yes, that is most..." said Stepan Arkadyevitch, glad they were going to read, and let him have a chance to collect his faculties. | -- О да, это очень... -- сказал Степан Аркадьич, довольный тем, что будут читать и дадут ему немножко опомниться. |
| "No, I see I'd better not ask her about anything today," he thought. "If only I can get out of this without putting my foot in it!" | "Нет, уж, видно, лучше ни о чем не просить нынче, -- думал он, -- только бы, не напутав, выбраться отсюда". |
| "It will be dull for you," said Countess Lidia Ivanovna, addressing Landau; "you don't know English, but it's short." | -- Вам будет скучно, -- сказала графиня Лидия Ивановна, обращаясь к Landau, -- вы не знаете по-английски, но это коротко. |
| "Oh, I shall understand," said Landau, with the same smile, and he closed his eyes. | -- О, я пойму, -- сказал с той же улыбкой Landau и закрыл глаза. |
| Alexey Alexandrovitch and Lidia Ivanovna exchanged meaningful glances, and the reading began. | Алексей Александрович и Лидия Ивановна значительно переглянулись, и началось чтение. |
| Chapter 22 | XXII. |
| Stepan Arkadyevitch felt completely nonplussed by the strange talk which he was hearing for the first time. | Степан Аркадьич чувствовал себя совершенно озадаченным теми новыми для него странными речами, которые он слышал. |
| The complexity of Petersburg, as a rule, had a stimulating effect on him, rousing him out of his Moscow stagnation. But he liked these complications, and understood them only in the circles he knew and was at home in. In these unfamiliar surroundings he was puzzled and disconcerted, and could not get his bearings. | Усложненность петербургской жизни вообще возбудительно действовала на него, выводя его из московского застоя; но эти усложнения он любил и понимал в сферах, ему близких и знакомых; в этой же чуждой среде он был озадачен, ошеломлен и не мог всего обнять. |
| As he listened to Countess Lidia Ivanovna, aware of the beautiful, artless--or perhaps artful, he could not decide which--eyes of Landau fixed upon him, Stepan Arkadyevitch began to be conscious of a peculiar heaviness in his head. | Слушая графиню Лидию Ивановну и чувствуя устремленные на себя красивые, наивные или плутовские -- он сам не знал -- глаза Landau, Степан Аркадьич начинал испытывать какую-то особенную тяжесть в голове. |
| The most incongruous ideas were in confusion in his head. | Самые разнообразные мысли путались у него в голове. |
| "Marie Sanina is glad her child's dead.... | "Мари Санина радуется, что у ней умер ребенок... |
