Мне было муторно. Теперь совсем. Верилось: сейчас или войдут всем скопом сюда же тени, или вылезет-таки что-то из-под земли.
– Подожди чуть-чуть, я проявлю скрытое…
Он воткнул факел между булыжниками, принялся выписывать пассы руками, шептать, бубнить заклятья – стенки саркофага зашипели.
Одновременно с этим пол заходил сильнее, пошла рябь по стенам.
– Нужно уходить…
– Нет, подожди минуту.
«Зря мы, что ли, столько шли?»
Пока Ал силился проявить невидимое, я очень быстро наматывала заклятье портала – уплотняла его со скоростью бегуна-спринтера, которому грозит обмочить штаны, если не пересечет финальную черту вовремя. Я шкурой чувствовала – сейчас случится что-то плохое. Нам нужен отход. Вот прямо сейчас, уже почти…
Белый проход засветился, заискрился – я вкладывала массу сил, чтобы он пропустил двоих, вывел нас в случае необходимости сразу к кабриолету на дорогу. Черпала внутренние резервы, тратила лишнее, зная, что здесь не подзарядиться. Не в городе мертвых.
– Слушай, их тут нет… – Ал разочарованно поджал губы и опустил руки. Он уже сидел на корточках возле стенки, по которой бегали искры. – Либо кто-то что-то напутал в книгах, либо намеренно завел…
– … в ловушку.
Довершила я фразу за своего партнера.
В этот самый момент мое предчувствие плохого, достигшее максимального значения, наложилась на это самое плохое. Что бы ни ползало под полом, чем бы оно ни являлось, но вылезти это нечто решило через крышку саркофага, которую откинуло с такой силой, что та развалилась. Как развалился от мощного взрыва и сам саркофаг.
– Бежим!
Нас усыпало крошкой, накрыло бетонными кусками и пылью. Во всем этом месиве я отыскала руку Алана и дернула ее за собой.
В проход, в портал, к чертовой бабушке отсюда….
Хорошо, что мы не увидели то, что вылезло из-под земли. Я не уверена, что хотела бы с этим сражаться, даже пытаться этому противостоять.
Из портала мы вывалились прямо на дорогу.
– Закрой его! – орал Алан. – Сейчас!
Я подняла руку и схлопнула дверь, откуда уже вился черный дымок. Когда марево исчезло, дым сложился на дороге в отрубленную руку, щупающую вокруг себя пространство. После нехотя рассеялся.
Мы сидели, как ошалелые беженцы, и некоторое время молчали. Пыльные, покрытые бетонной крошкой. Но хотя бы целые.
– Дурацкая была идея, – изрек наконец Алан, – с походом в Кураст…
Я же думала о том, что иногда мы вынуждены были проверять все варианты, – такова наша работа. Но поход и правда был «запоминающимся».
– У тебя красивый голос, – комплимент этот я сделала с тем выражением лица, с каким хлопают артисту, которого желают закидать помидорами. – Репертуар только говнецо.
Когда Ал ржал, с него сыпалась пыль.
– А еще я там забыл барабан.
– Ну, хоть жечь его не придется. Слушай, – подвела я итог, – второй раз я туда не пойду.
– Знаешь, я вот тоже.
Здесь, на бетонной дороге, которая пусть и была разбита, сидеть было хорошо. Потому что Древний Город остался вдали, потому что по обочинам росли живые цветы и трава, здесь удивительно свежим после затхлого в Курасте ощущался воздух.
Мы вернулись ни с чем. Но мы радовались тому, что просто вернулись к машине, что можем отправляться на ней домой.
Поднимаясь с асфальта и отряхивая зад, я бубнила:
– Какое счастье… Родной руль, родные педали… Скоро будут родные дома.
– Радио, музыка…
Алану я пригрозила пальцем.
– Только не пой больше!
– Я умею и по-другому.
– Не сегодня.
– Ладно-ладно, не сегодня.
Поднявшись, Алан тоже отряхнул зад. Посмотрел в сторону Кураста, разочарованно качнул головой – мол, не всегда все сбывается так, как хотелось бы.
Я нажала на кнопку брелка, снимая сигнализацию.
Как только мы въехали в город, возникло ощущение, что «что-то не так».
На той бетонной дороге, ведущей в Кураст, был день. Здесь царил поздний вечер – такого не должно было случиться. Портал всегда выбрасывал «гостей», не сдвигая временные промежутки.
Ощущение «что-то не так» усилилось, когда мы пересекли порог Бюро. Мигали принятыми сообщениями селекторные кнопки стационарного телефона. Куда так же переправлялись звонки с наших сотовых. И на моем сотовом пропущенных было шесть.
– Уважаемая Розмари, – вещал напряженный голос Кренца на автоответчике, – вы говорили, что обработаете экспонаты быстро, вернете нам, но прошла почти неделя. На меня давит владелец, пожалуйста, свяжитесь со мной…
Волосы на моей голове зашевелились.
– Почти неделя? Мы их забрали, восстановили за два дня, собирались сгонять в мертвый город, после все вернуть… Сколько мы отсутствовали, Ал?
Тот сначала исследовал наручные часы, после настенный календарь. Хмурился.
– Четыре дня.
– Четыре дня?!
– Да, поэтому «почти неделя». Выходит, мы держим у себя эти побрякушки шесть дней.
– Четыре дня? – я не могла прийти в себя. – Эти чертовы «пирамиды» забрали у нас столько времени?
Почему-то было обидно.
Я уже тогда чувствовала, что в тех местах нелады со временем, но куда подевались почти сто часов, когда мы от силы должны были потратить двадцать?
Давили усталость и разочарование, они усилили драматический эффект.
– Хорошо, что не сорок, Анна, и не четыреста…