Лоран Версье молча вытащил из заднего кармана брюк документы и протянул их Анне. Помятый кусочек картона с фотографией в углу. Анна машинально прочитала фамилию и дату рождения. Ему было двадцать три года. И вдруг она почувствовала себя в положении шпика. Облава. Допрос. На что существуете? От стыда у нее даже загудело в ушах. Она вернула документы парню, и тот снова положил их в карман.
— Хорошо, — сказал он. — Вы правы. Мы переберемся отсюда.
— Куда?
— Не знаю.
— Она в положении, — заметила уже гораздо мягче Анна. — Я не могу вышвырнуть ее на улицу. Оставайтесь, пока не найдете комнаты.
— Спасибо, мадам. Так или иначе Ингрид и ее муж все равно скоро вернутся в Швецию. Она хочет родить там. Что до меня, то если вы возьмете меня постояльцем вместо Жана...
Она не успела ответить. Рядом возник белокурый бородатый гигант, широкоплечий, с узкими бедрами. В руке он держал батон хлеба.
— А вот и Гуннар! — воскликнул Лоран Версье.
Анна вышла из комнаты и рядом с дверью, в коридоре, увидела картонную коробку, из которой вываливался мусор.
Во всяком случае, прошу вас немедленно убрать это! Завалили весь проход отбросами! Возмутительно!..
Спускаясь по лестнице, она и сама не знала, хвалить себя или злиться.
Марк пришел, пока ее не было. Она рассеянно поцеловала его. Они с Пьером потягивали сухое вино в гостиной. Бокал для Анны стоял на маленьком столике. Она поспешно поднесла его к губам.
— Оказывается, Мили неважно себя сегодня чувствует, — заметил Марк.
— Нет, — возразила Анна, — вовсе нет.
— Она переутомилась вчера, — печальным голосом проговорил Пьер. — И теперь спит. Я не решаюсь ее будить...
— Как жаль, — сказал Марк. — Мне так хотелось бы ее увидеть.
— Кстати, Анна, как там обошлось наверху? — осведомился Пьер.
— Отлично, — сказала она. — Привратница все раздула. Наш постоялец один только раз пригласил к себе гостей!
Они сели за стол. Анну поразила необычная возбужденность отца. Любая фраза Марка вызывала у него восторженный отклик. Казалось, он готов был без конца слушать своего бывшего зятя, словно хотел, чтобы дочь увидела его в наиболее выгодном свете.
— Ну, как Канада?.. Нет? Не может быть!.. Ты слышишь, Анна? А как твоя работа?
Ей неприятна была его назойливость. Неужели он забыл, чем для нее был Марк? Несколько раз ей хотелось мягко одернуть отца. Но потом она подумала: «Я так критиковала маму, а ведь сама становлюсь похожей на нее!» Она отнесла грязные тарелки на кухню и вернулась с пирогом. Марк рассказывал Пьеру, что по его предложению фирма, где он работает, намерена попытаться завоевать рынки Востока для своей продукции — статических конверторов и блоков управления. Подавленный множеством технических деталей, Пьер машинально кивал головой и бормотал:
— Да, да... Надо же!..
Анна тоже делала вид, будто интересуется делами Марка, но мысли ее упорно возвращались на верхний этаж. Она думала о беременной шведке, ее муже и приятеле. Какая холодина у них в комнате! И к тому же они наверняка голодают. А может быть, даже принимают наркотики? «Это меня не касается», — неожиданно решила она.
— Какой изумительный сладкий пирог! — сказал Марк. — Это ты испекла?
— Нет, Луиза.
— Как? Она до сих пор у вас? Невероятно!
Пьер разливал вино. Щеки у него порозовели, глаза сверкали. Анна спрашивала себя, зачем ей понадобилось звать Марка. Когда она была замужем, они по традиции всегда ужинали в субботу у ее родителей. Те же стулья, те же тарелки с голубым узором на стенах, тот же пирог. Она все помнила и ни о чем не жалела. Нет, жалела, что за столом нет Мили с ее лучистым взглядом — Мили, которая так любила принимать гостей...
— Знаете вы что-нибудь о Клардье? — спросил Марк.
— Да, — ответил Пьер, — но с тех пор, как заболела Мили, мы с ними больше не встречаемся. И все же Шарль оказался отличным малым: рекомендовал меня на работу в СЕП. Но из этого ничего не получилось.
— Почему?
— Неинтересно — ни в денежном, ни в ином отношении! Ах, как же это непросто! Вот уже полгода я ищу место... Никто не хочет брать человека моего возраста!..
Анна, поджав губы, встала и прошла в комнату матери. Эмильенна лежала на спине, вытянув вдоль тела руки. Дышала она прерывисто, с трудом. Анна дотронулась до ее плеча. Больная приоткрыла глаза и прошептала:
— Он еще здесь?
— Да, Мили. Тебе ничего не нужно?
— Нет. Иди, иди, моя милая...
Анна вернулась в столовую и подала кофе мужчинам, которых теперь занимал вопрос о плюсах и минусах снижения пенсионного возраста.
