Домой она отправилась, как всегда пешком и застала мать еще более обессиленной и взвинченной, чем утром. Укол. Затем обед на скорую руку. И снова — светлый кабинетах, где она исчерчивала листок за листком, в то время, как художники ходили туда-сюда за стеклянной стенкой. Наконец, она придумала нечто приемлемое. Отдала эскиз Брюно и стояла за его спиной, пока он делал макет обложки в натуральную величину. Господин Куртуа, так ничего и не дождавшись, явился сам в мастерскую и тоже склонился над чертежной доской. На этот раз его приговор был положительным. Стали обсуждать краски. Тут снова победила точка зрения Анны: в издательстве с ее мнением явно все больше и больше считались. Она удивилась, почувствовав, что эта маленькая профессиональная удача радует ее. Как будто она услышала приятную новость, изменившую ей настроение на целый день.
Выйдя с работы, она заглянула к «Старине Жоржу» и выпила бокал «мюскаде» у стойки. Дома Мили дремала. Пьер у ее изголовья листал «Исторический справочник улиц Парижа», а Луиза собиралась уходить.
— Не появлялся наш новый жилец в мое отсутствие? — спросила Анна.
— Нет, — ответил Пьер. — А что?
— Мне интересно было бы знать, как там эта молодая женщина.
Она поднялась на седьмой этаж и постучала в дверь под номером 11. Открыл Лоран.
— Ну как? — спросила Анна.
— Да неважно, — сказал он. — Пришлось сделать кесарево сечение. Ребенок родился мертвым.
Анна посмотрела на Гуннара, который с унылым видом стоял в глубине. Он беспомощно развел руками.
— Ужасно! — сказала она.
— Ну, в их положении может, так оно и лучше, — буркнул Лоран.
— А она... она-то как?
— Ничего. Как только она поправится, они уедут домой.
Кровать была застелена. Анна резким движением откинула одеяло — под ним оказалась запачканная кровью простыня.
— Это надо снять, — сказала она.
— Мы как раз собирались.
Анна содрала с постели обе простыни, свернула их в комок и положила в угол на пол.
— Тут недалеко автоматическая прачечная, — сказала она.
— Да, да, я знаю...
— Есть у вас простыни на смену?
— Нет... но это не обязательно.
— Я одолжу вам пару простынь. Пойдемте.
Лоран пошел с ней. Она оставила его на кухне, а сама отправилась искать простыни в бельевом шкафу. Когда она вернулась, он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Анна достала бутылку сухого вина и два бокала: вдруг ужасно захотелось пить!
— Нет, спасибо, — сказал он. — Я не пью вина.
Она посмотрела на него с любопытством.
— Вы что же — аскет?
— Да нет. Но у каждого свои вкусы. Я бы лучше выпил воды.
— Можете вообще ничего не пить, если не хотите.
— Но я люблю воду, — возразил он.
Анна открыла холодильник и достала бутылку минеральной воды. Она всегда держала несколько бутылок про запас для матери.
— Ах, нет, только не эту мертвечину! — воскликнул он.
Он взял у нее бокал, наполнил под краном и поставил рядом с бокалом сухого вина. Анна толкнула дверцу холодильника, и он захлопнулся мягко и плотно, причмокнув резиной. Они выпили одновременно, она — вино, он — воду. Она хотела было спросить, как они теперь собираются питаться там наверху: ведь обычно готовила, наверно, Ингрид. Но удержалась, не спросила. Собственно, почему он стоит здесь — между холодильником и кухонным столом? Надо было пригласить его в гостиную. Но теперь уже поздно.
— Вы живете с отцом? — внезапно спросил он.
— Да, и с матерью. — И, помолчав немного, она добавила: — Моя мать тяжело больна.
Напрасно она это сказала. Теперь он сочтет необходимым расспрашивать ее. Но он молчал. Быть может, не расслышал, что она сказала? Она налила себе второй бокал. А он продолжал стоять, переминаясь с ноги на ногу. Невысокий, с острыми чертами лица, худобу которого лишь подчеркивал яркий свет, падавший с потолка.
— Вы работаете? — спросил он наконец.
— Да, — ответила она. — А вы?
— Я? Я перепробовал три дюжины профессий. А сейчас устроил себе передышку... Подыскиваю что-нибудь... Не спеша... Я из тех, кого называют неудачниками...
— Вы не учились после школы?
— Учился. Год в Школе декоративного искусства...
— Так вы рисуете?
— Как курица лапой.
Она улыбнулась.
— А почему бы вам не попробовать рисовать для рекламы?
— Надо будет подумать. А что делаете вы?
— Я работаю в одном издательстве, в отделе оформления книг.
— В каком издательстве?
— «Гастель».
— А, вот как... А ваш отец?
— Он, можно сказать, отошел от дел...
— Мечта моей жизни! — воскликнул он, широко разведя руками. И тотчас посерьезнев, добавил: — Через несколько дней я, наверно, вернусь в тот гараж, где я работал мойщиком машин... Там у меня еще остался один приятель...
В кухню вошел Пьер с книгой под мышкой.
— А, ты здесь, Анна, — сказал он. — Я не слышал, как ты вернулась.
С Лораном он поздоровался наклоном головы. Тот не спеша выпрямился. Рука Пьера потянулась к бутылке. Наливая вино в бокал, он осведомился, как чувствует себя «эта молодая женщина, которую увезли на «скорой помощи»». Узнав, что произошло, он вздохнул и покачал головой. Потом сказал:
