Он спрашивал, впившись в нее взглядом, чуть не касаясь губами ее рта. Она всем телом чувствовала, как он напрягся и дрожит, сгорая от нетерпения. Руки не слушались его — он неуклюже распахнул полы ее халата. И уткнулся головой ей в плечо, затем в проем между грудей, в низ живота. Опустившись на колени, он вдыхал запах ее кожи, покусывал, впивал ртом. Она теряла голову от наслаждения. Он опрокинул ее на диван и ринулся на нее. Лучше бы он разделся. Но ему не терпелось овладеть ею. Она сказала: «Не надо». Но так или иначе было уже поздно. Он отвалился на бок, измотанный, без сил. Она лежала, слегка раздосадованная, прислушиваясь к неутихавшему в ней волнению. Зазвонил телефон.
— Опять! — вскричал Лоран.
Он вскочил и опередив Анну, схватил трубку. Еще на расстоянии она услышала журчание женского голоса. Лоран молча протянул ей трубку.
— Алло, Анна? Здравствуйте, дорогая. Это Ивонна Клардье... Да... Мы оставляем вашего отца у нас на ужин. Может быть, и вы к нам присоединитесь?
Инстинктивно она прикрыла халатом обнаженную грудь.
— Нет, это невозможно, — сказала она. — Но я очень рада за отца.
— Ну что ж, тогда в другой раз, Анна.
Лоран, умиротворенный, сел на диван. Она присоединилась к нему. Он обнял ее за плечи.
— Побудь со мной, — сказал он. — Я так несчастен! Мне бы хотелось запереть тебя в шкатулку и всюду носить с собой. Ты завтра идешь на работу?
— Ну, конечно!
— И ты будешь работать с этими двумя парнями, которых я видел тогда с тобой на улице?
— Да, — сказала она, — с Брюно и Каролюсом. Отличные ребята. Талантливые, с выдумкой... Я бы так хотела, чтобы ты был на их месте!
— А они, ты думаешь, не хотели бы быть на моем? — спросил он, чмокнув ее за ухом.
— Что ты придумываешь? Они меня даже не замечают!
— Но ты-то их замечаешь. Ты только что сказала, что в восторге от них!
— Послушай, Лоран, ты меня злишь...
— Но пойми меня, Анна...
Она закрыла ему рот поцелуем. Он выбрал пластинку в альбоме, лежавшем в изножье дивана, и поставил ее на проигрыватель. Это была «Баркаролла» Шопена.
Они сидели рядом и слушали музыку. Комната медленно погружалась в темноту. Лицо Лорана превратилось в большое бледное пятно. Рука его конвульсивно сжимала руку Анны.
Столик стоял в стороне, у окна с мелким переплетом, застекленного как бы толстыми бутылочными донышками. Молчаливый официант налил ароматное вино в бокалы и удалился. Зажаренное на углях, благоухающее мясо обнажало под ножом нежно-розовое нутро.
— Мясо здесь просто великолепное! — промолвил Марк.
Анна весело кивнула в знак согласия: рот у нее был полон. Тайна, которую она носила в себе, несомненно, обостряла ее восприятие радостей жизни.
— Ну, какие у тебя впечатления от Румынии? — спросила она.
— Весьма сложные, — ответил Марк. — Это, конечно, социалистическая страна, но со своими особенностями. Отель, в котором я жил, был буквально забит европейскими и американскими бизнесменами. Трудно даже представить, как стараются Соединенные Штаты там закрепиться... Идет бешеная конкуренция... А возможности — огромные...
Внезапно Анна перестала его слышать. Похолодев, с замирающим сердцем, смотрела она на Лорана, медленно приближающегося к ней. Он, наверно, обследовал все рестораны на улице Сен-Бенуа, прежде чем попасть сюда. Искаженное лицо его было смертельно бледно, глаза — как у помешанного. На плечах — черная куртка. Он встал перед столиком, широко расставив ноги, заложив за пояс большие пальцы рук. Воцарилось напряженное молчание. Во взгляде Анны был протест, осуждение, приказ уйти.
— Здравствуй, Анна, — произнес наконец он. — Можно присесть?
— Нет, — отрезала она голосом, дрожавшим от гнева.
— Почему? — с удивлением спросил он. — Я тебе мешаю?
— Да, очень.
Брови Лорана дрогнули. Снедаемый гневом, отчаянием, презрением, он тяжело дышал, раздувая ноздри. Глаза его сверкали.
— Ты могла бы, по крайней мере, меня представить, как того требуют правила хорошего тона! — сказал он. — Не хочешь? Прекрасно, я сделаю это сам.
И, повернувшись к Марку, добавил:
— Меня зовут Лоран. А вы — Марк, бывший муж Анны, верно? Вы вряд ли что-либо слышали обо мне. А я о вас много слышал. Я знаю от Анны, что вы остались с ней в отличных отношениях. Друг, почти брат! Трогательно.
Анна исподтишка бросила взгляд на Марка. Он спокойно улыбался, поглаживая кончиками пальцев бокал.
— Кстати, я именно таким вас и представлял, — продолжал Лоран, повышая голос. — Человек с положением, преуспевающий, солидный. На такого можно опереться. А тебе повезло, Анна! Конечно, когда ты сравниваешь меня с этим мосье...
Задыхаясь от стыда и бессильной ярости, Анна еле слышно пробормотала:
— К чему ты клонишь, Лоран?
— Ты не догадываешься, нет? — пробормотал он.
В его горящих глазах была мольба. К ней взывал нищий, жалкий, безответный. Он молча призывал ее воскресить в памяти воспоминания о проведенных вместе ночах. Но она, нимало не смущаясь, отклонила его мольбу. Тогда злобная гримаса вдруг исказила лицо Лорана. И, упершись обеими руками в стол, он едко произнес:
