Я ждал объяснений, уверенный, что произошло недоразумение. Ждал, что ко мне придут, извинятся, проводят обратно во дворец, ведь я и в самом деле не знал, что за бумаги гвардейцы обнаружили в моих покоях. Однако до утра ко мне так никто и не пришел. Я всю ночь просидел на самом краю матраца, замерзая в тонкой белой сорочке. Теперь уже ноющий зад не казался мне самой большой бедой – в моей камере водились крысы. Стоило погаснуть свече, как я услышал шелест кучи маленьких лапок. Я снял сапог и приготовился отбиваться, ночь предстояла длинная.
Утром решетка, наконец, распахнулась.
- Кристоф! – я выдохнул с облегчением. Как оказалось, рано. Ему внесли стул.
- Оставьте нас, - приказал он, садясь. - Чего вам не хватало, Анри?
- Я не понимаю.
Генерал не выглядел, как человек, пришедший, чтобы меня спасти. Взгляд его был холоден и колюч.
- Вы понимаете, что вам грозит за это? Гильотина, Анри.
- Да за что? Меня обыскали, притащили сюда, - я вскочил, чтобы тут же охнуть от боли. В глазах потемнело.
- Не нужно этих спектаклей. Мне хватило. Я знаю, что лжете вы так же легко, как дышите.
- Я не понимаю, о чем вы. Клянусь.
- Поясню. Документы, что были найдены у вас в спальне, составляют государственную тайну. И хищение их приравнивается к государственной измене, а в вашем случае – к шпионажу. Ваш король уже отрекся от вас, Анри.
- Я не знал о них и понятия не имею, что там.
- Откуда же они у вас? – генерал наклонился ко мне.
- Я не знаю…
Стефан! Чертов Стефан! Доигрался, идиот. Нужно было бросить его еще в столице.
- Знаете, - генерал холодно улыбнулся. – Вижу, что знаете. Ваш друг уже все нам рассказал. Для человека, который любит игры с болью, он на удивление отвратительно ее переносит.
- Стефан…
- Да, ваш любовник. А вы ведь так достоверно мне лгали, - он встал, оттолкнул ногой стул и подошел ко мне. Схватил за воротник, заставляя выпрямиться и посмотреть ему в глаза. – Я поверил вам. В ногах валялся, прощения просил. У шлюхи.
Его слова били не хуже пощечин.
- Кристоф…
- Генерал д’Эпине!
Я закусил губу, молясь, чтобы, скопившиеся в уголках глаз слезы не потекли по щекам.
- Генерал…
- Мой невинный мальчик был последней шлюхой, - он плевал в меня словами, выворачивая мне душу наизнанку.
- Нет!
Он тряхнул меня с силой, клацнула челюсть, я больно прикусил язык.
- Хватит лгать!
- Я не лгу. Я не знаю ничего об этих документах.
- Вы думаете, я вам поверю? – он нежно провел рукой по моим волосам, собрал их в кулак, - Вы чертово наваждение, Анри, - его лицо было совсем близко. Я затаил дыхание, уверенный, что он меня поцелует. Но он оттолкнул. – Раздевайтесь.
- Что?
- Теперь, когда мы выяснили, что вы неразборчивы в связях и не брезгливы, я хочу использовать вас по назначению. Как вы того заслуживаете.
- Господи, нет, - я шагнул назад, но уперся спиной в стену. – Нет.
- Да, Анри. Да!
Руки мои дрожали. Я стянул сорочку, потянулся к застежке на бриджах. Смотрел на генерала и не узнавал его – столько гнева было в его взгляде. А за гневом была боль, огромная душевная боль. Я предал его, он поверил мне, а я…
Вспомнилось вдруг, как он обращался со мной в начале нашего знакомства – будто я фарфоровый или сахарный. Мне казалось еще, что он излишне нежен и внимателен, не хватало жесткости, суровости даже. Что ж, я получил, что хотел. Так стоит ли теперь жаловаться?
Я снял с себя все и переступил с ноги на ногу на ледяном полу.
Генерал подошел, притянул к себе.
- За что вы так со мной, Анри?
Я закусил губу. Его ладонь гладила мою спину, бедро, ягодицы. Когда пальцы подобрались к отверстию, я крепко зажмурился и всхлипнул – слишком хорошо тело помнило наше недавнее общение.
- Болит? – шепотом спросил генерал. Я кивнул, не открывая глаз. Меня трясло. Трясло от беспомощности, зависимости, обиды. И страха. Страха не скорой смерти, а того, что глубоко в душе я начал получать удовольствие от его действий, от металла в голосе, от той безграничной власти, что он надо мной имел. После де Блуа я был уверен, что только моя собственная власть над кем-то способна меня возбудить. Я ошибался. Понимание отозвалось дрожью во всем теле.
Генерал понял все иначе. Он отпустил меня, отошел к решетке.
- Одевайтесь.
Некоторое время я продолжал стоять, не двигаясь.
- Одевайтесь, черти возьми!
Я нагнулся за бриджами. Генерал шумно выдохнул и снова оказался рядом. Схватив меня за руку чуть выше локтя, потянул к себе.
- Ненавижу вас, - прошептал, прежде чем впиться мне в губы. Он наказывал меня своим поцелуем, и я принимал наказание. Приоткрыл рот, дозволяя его языку делать все, что вздумается. Вырвав из захвата руку, положил ее генералу на затылок, прижимая к себе. Я вновь дрожал. Но в этот раз причина была иной.
Он оттолкнул меня внезапно. Упав на матрац, я сильно ударился головой. В глазах на мгновение потемнело.
- Шлюха, - прошипел д’Эпине. – Лучше бы я никогда вас не знал.
Хлопнула дверь, и я снова остался один.
***
