Я свернулся на матраце. Уходя, генерал швырнул мне тонкое шерстяное одеяло, и я укрылся им с головой. Происходящее напоминало кошмарный сон, но, как я ни силился, проснуться не мог. На затылке появилась шишка, все тело ломило и ныло, и каждое движение причиняло боль. Меня опять трясло.
Вспомнил вдруг слова де Лабрюйера. Неужели все это планировалось заранее? Но для чего? Чтобы генерал потерял еще одного любовника? Я рассмеялся. Тот, кто планировал все это, просчитался – я не был человеком, потеряв которого генерал мог обозлиться настолько, чтобы вновь начать войну. Свадьба послезавтра состоится. А я умру.
- Анри, - услышал я. Открыл глаза.
- Де Лабрюйер?
- Боже, Анри, что с вами сделали? - он стоял по другую сторону решетки, как когда-то давно, в столице. Сейчас мне казалось, что наша глупая дуэль была в прошлой жизни.
- Использовали по назначению, как сказал мне генерал, - я улыбнулся распухшими губами.
- Я пытался выяснить, за что вас забрали, - он понизил голос до шепота. – Все плохо.
- Я догадался.
- Почему вы не послушали меня? Вы можете подойти, не хочу кричать.
- Не могу.
Он смотрел на меня с сочувствием. И впервые в его взгляде не было «двойного дна», он жалел меня искренне.
- Я знаю, кто за этим стоит, - сказал он вдруг. Словно только что принял решение. – И сделаю все, чтобы вас вытащить. Законно или нет, чего бы мне это ни стоило.
Вошел охранник.
- Время вышло, - сказал он Северину, и я увидел, как тот передал ему увесистый мешочек.
- Не отчаивайтесь, я что-нибудь придумаю.
Я улыбнулся. На самом деле я уже отчаялся.
***
Утром снова пришел генерал.
- Завтра на рассвете, - только и сказал он. Я равнодушно кивнул. Он прошел в камеру, пнул носком сапога убитую мною ночью крысу. - Боитесь?
- Боюсь.
Он кивнул охране, и в камеру внесли два больших таза с водой.
- Раздевайтесь.
Я равнодушно стянул с себя ставшую буро-серой сорочку, спустил бриджи. Во второй раз было не страшно.
Ему снова принесли стул, и он, сев чуть в стороне, неотрывно наблюдал за моим мытьем.
Вряд ли в этом его поступке было хоть что-то от любви ко мне, скорее, он просто был брезглив. А мне стало все равно. Чуть позже, вылизывая его яйца, по собственному желанию вылизывая, я думал о том, что генералу удалось то, что не смог сделать де Блуа – он меня сломал.
Мне вдруг стало легко и весело. Мне осталось жить всего один день, и какое-то бесшабашное безумие овладело мной.
- Зайдете попрощаться? – с улыбкой спросил я.
- Зайду, - хрипло ответил генерал. Он вздрогнул, перед уходом взглянув мне в глаза, а я понял, что он не злился на меня больше, ему тоже было больно, возможно, даже больнее, чем мне.
========== Глава 15. Побег ==========
Нет страдания сильнее, чем вспоминать счастливые дни в дни несчастья.
(Данте Алигьери).
Де Лабрюйер пришел сразу после генерала, я даже заскучать не успел.
- Нужно бежать, Анри, - он смотрел на меня сквозь прутья. – Других шансов у вас нет.
Держась за стенку, я подошел к решетке.
- Бежать? – я рассмеялся. – Бежать… но как?
- Я помогу вам. Подкуплю стражу.
- И угодите сюда вместо меня? – беседа развлекала меня. Генерал был не слишком разговорчив.
- Нет. Мы убежим вместе, я и вы, - его глаза лихорадочно блестели, на бледных обычно щеках показался румянец.
- Вы не больны ли, мсье?
- Нет! – он коснулся губами руки, которой я держался за прутья решетки, чтобы не упасть. Сидеть было больно, стоять тяжело. – Я вытащу вас, Анри, клянусь честью, вытащу.
Верил ли я ему? Нет, конечно, нет. Но он так искренне заботился, так переживал, что я не смог прогнать его, не смог отказать в желании немножко помечтать.
- Ночью, - прошептал он, касаясь лбом прутьев. – Я подкуплю стражу, и мы сбежим.
- Зачем вам это? – мне больше не было весело, слова де Лабрюйера против воли будили надежду. А я не хотел надеяться зря.
- Я так виноват перед вами, Анри. Ужасно виноват. Если бы не я…
Он казался искренним, вот только я не понаслышке знал цену такой искренности. Да, глядя на меня сейчас, он и сам верил всему, что говорил. Но я был почти уверен, что, едва закроется дверь, он еще не раз и не два подумает, а нужен ли ему побитый жизнью де Грамон. Стоит ли блестящему придворному ставить на карту свое будущее, помогая мне? Ответ был известен, и я не мог винить его.
- Я люблю вас, - сказал он тихо. Но я услышал. Мой слух в тюрьме обострился до звериного, в противном случае меня уже обглодали бы крысы.
- Любите? – совсем недавно я рассмеялся бы ему в лицо – слова казались насмешкой.
- Люблю. Я спасу вас, мы уедем… - он шептал без остановки, я пытался уговорить себя не слушать. И не мог. – Уедем. Только вы и я. Мы будем счастливы вместе.
- Нас поймают и казнят, - усмехнулся я.
- Не найдут. У меня есть небольшое имение у южной границы. О нем никто не знает, нас не найдут.
Я глубоко вздохнул. То, что он предлагал, было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Де Лабрюйер еще раз сжал мою руку, коснулся губами ладони.
- Ночью я приду за вами.
Мои губы растянулись в вялой улыбке, глаз она не затронула.
- Я буду ждать, - ответил я тихо. Словно у меня был какой-то выбор.
