- О, да. Наш любезный генерал заподозрил меня в неверности. И наказал, - де Лабрюйер открыл рот, закрыл, открыл опять. – Да, именно так, как вы подумали.
- Боже… понимаете, есть люди, которым не выгоден мир. И раз они не могут повлиять на ситуацию через принцессу, будут влиять через вас.
Я покачал головой.
- Через меня? Уймитесь, Северин, вы еще более подозрительны, чем я.
Де Лабрюйер внезапно пересел ко мне, оказавшись очень близко, я щекой чувствовал его дыхание, плечом – жар тела.
- Это не шутки, де Грамон, что-то готовится. И если не уедете, будете в центре.
- Я не вернусь к д’Эпине, - повторил упрямо.
- Уверен, что и подозрения о вашей неверности ему кто-то внушил.
Я рассмеялся.
- Нет, де Лабрюйер. Тут я виноват сам.
- Что?
- Я не был ему верен и имел глупость не заметить оставленные любовником следы.
Он отшатнулся.
- Вы…
- Да, черт возьми! Я трахал в свободное время другого. Но не считаю это поводом меня калечить!
Он промолчал. Карета остановилась.
- Вам помочь?
- Было бы неплохо.
Де Лабрюйер обнял меня за пояс.
- Я предупредил вас, де Грамон.
- Да, я проникся. Но останусь во дворце. И с чего вдруг вы решили принять такое участие в моей судьбе? Не замечал в вас склонности творить добро.
Он прижал меня теснее. От него вкусно пахло ванилью и цитрусом. Я с трудом удержался, чтобы не положить голову ему на плечо – этот бесконечный, богатый событиями день меня вымотал.
- Вы меня совсем не знаете, де Грамон.
- И ничуть об этом не жалею, - пробормотал я.
- Вам нужен доктор.
- Не нужен, отлежусь, не впервой. Если увидите Стефана, скажите, что я его жду.
- Это с ним вы… - он отпустил меня, я покачнулся. – Неужели вам мало одного партнера? – что-то большее стояло за его вопросом, нежели простое любопытство. И я сказал:
- Не знаю, Северин. Возможно, просто не встретил еще человека, способного удовлетворить меня полностью.
Де Лабрюйер помог мне преодолеть лестницу на второй этаж.
- Что, даже д’Эпине не справился с этой задачей?
- Как видите.
- Я могу побыть с вами, - сказал он вдруг.
- Не нужно. Вы слишком худой для грелки.
Он усмехнулся.
- И мечтать не смею о подобной чести, - мы подошли к моим комнатам, я открыл дверь, и де Лабрюйер довел меня до кровати.
- Правильно. И не мечтайте, - не обращая на него внимания, я стянул камзол, расстегнул сорочку.
Он стоял и смотрел, как завороженный.
- Идите, Северин. Спокойной ночи.
Он тряхнул головой.
- Да, спокойной ночи.
Хлопнула дверь. Я, кряхтя, снял штаны и забрался под одеяло. И уже успел задремать, когда раздался стук в дверь.
- Входите! – крикнул.
Стефан кинулся ко мне с порога.
- Дружище, что с тобой?
- Все завтра, Стеф. Раздевайся и ложись рядом.
Он послушался. Быстро скинул одежду прямо на пол, забрался ко мне под одеяло, обнял за пояс, потерся носом о мою щеку.
- Спи, Стеф.
Сам я закрыл глаза и мгновенно уснул.
***
Когда я проснулся, за окнами было светло. Стефан сидел в кресле возле столика и что-то читал.
- Доброе утро.
Он вскинулся, улыбнулся мне.
- Утро? Полдень уже, соня. Я завтрак тебе оставил.
- Спасибо, - я приподнялся, поморщившись, взбил подушки. – Давай его сюда.
Стефан поставил поднос мне на колени, сел на край кровати.
- Так что случилось?
- Ты оставил мне засос. А д’Эпине увидел.
- Он ревнив?
- Не то слово.
- Мне стоит опасаться за свою жизнь?
- Нет. Кажется, обошлось.
- Дорого же. Знаешь… - он задумался.
- Что?
- Я кое-что нашел. Кое-что для наших глаз не предназначенное.
- О чем ты, Стеф?
Глаза его загорелись, он вскочил, возбужденный.
- Понимаешь, если мы передадим это в нужные руки, твой д’Эпине тебе пятки будет лизать.
Я поморщился.
- Стеф, куда ты влез?
- Все под контролем, не волнуйся. Неужели ты не хочешь отомстить?
Я задумался. Странно, но я не держал на генерала зла.
- Не хочу.
Стефан фыркнул.
- Значит, я сам все сделаю, - он потрепал меня по волосам, поцеловал и ушел.
Чтобы больше никогда не вернуться.
Глупый, наивный мой Стефан, он попался в ловушку, как муха в паутину. И утянул за собой меня.
Я весь день провел в постели. То спал, то читал. А вечером в дверь громко постучали.
- Именем короля, откройте!
========== Глава 14. Допрос ==========
Когда мы говорим, что страшимся смерти, то думаем, прежде всего, о боли, её обычной предшественнице.
(Мишель де Монтень)
Я открыл. Меня тут же схватили за плечи, не давая двигаться.
- Стойте на месте. Обыскать.
Несколько гвардейцев Карла вошли в мои комнаты. Они трясли белье, выворачивали ящики стола. Я молчал недоуменно, уверенный, что ничего интересного они не найдут. Через десять минут, когда меня уже слегка качало от слабости, один из гвардейцев подошел к нам с бумагами.
- Нашли.
- Что это? – спросил я.
Гвардейцы молчали. Мне скрутили руки за спиной и, дав только обуться, в одних бриджах и расстегнутой сорочке куда-то повели.
***
Тюрьма здесь мало чем отличалась от нашей. Такие же каменные стены, маленькое оконце под потолком, грязный матрац на полу, ведро в углу.
