- Да. Чтобы снова принять через полгода. Он клялся, что больше никогда… что любит. И я любил, каждый божий день любил его. Ждал.
Я закрыл лицо руками. Было страшно. Страшно от того, насколько сильно он зависел от де Биля.
А де Биль, похоже, имел со мной гораздо больше общего, чем мне казалось. И чем хотелось.
- Он вернулся. Совсем вернулся, - тихо продолжил генерал. – Я сказал, что убью его, если он еще раз… он смеялся, говорил, что сравнил достаточно, чтобы убедиться, что лучше меня нет. Что готов быть верным мне до конца дней, и никто другой ему не нужен.
- Так и вышло?
- Да, - генерал шумно выдохнул. - На следующий день он погиб. За меня.
Я закусил губу. Сидеть было неудобно, пострадавший зад мой онемел, но сил двинуться не было. Я жалел д’Эпине. Сумасшедший, я жалел человека, жестоко меня изнасиловавшего, едва меня не убившего. Более того, сидя на полу в луже собственной крови, я оправдывал его.
Все-таки, прав был Стефан, с головой у меня порядка не было.
- Анри, как вы?
Я усмехнулся.
- А как вы думаете, Кристоф?
До чего же по-дурацки все обернулось! И как глупо!
- Откройте мне, прошу. Я пальцем вас не трону.
Я открыл.
========== Глава 13. Де Лабрюйер ==========
Любая страсть толкает на ошибки, но на самые глупые толкает любовь.
(Франсуа Ларошфуко)
- Я возвращаюсь во дворец.
- Анри, я прошу вас, останьтесь.
- Нет.
Генерал погладил меня по голому плечу, я не сдержал дрожи, слишком живо было в моей памяти все, что случилось здесь совсем недавно.
- Кристоф…
- Я распорядился насчет ванны. Вам приготовят отдельную комнату. Что мне сделать, чтобы вы остались?
«Вы и так сделали все, что могли», - подумал я, но произнес:
- Мне нужно время. Я не могу сейчас вам ничего сказать. Мне больно, плохо … и я не могу вам больше доверять.
- Хороший мой, - генерал опустился на колени. Выглядел он совсем потерянным. Еще недавно я и мечтать о подобном не смел, а сейчас это не доставило мне ни малейшего удовольствия.
- Встаньте, Кристоф, негоже вам… Мой ответ неизменен. От ванны не откажусь, а потом прошу распорядиться насчет кареты. Я возвращаюсь во дворец.
Генерал колебался. Если Стефан прав, то он мог просто запереть меня в спальне и никуда не выпускать, и никто бы даже не хватился. На мгновение мне показалось, что и он думает о том же. Его взгляд не был мягким, нет, он словно ощупывал меня в поисках слабого места. Или мне уже мерещилось черт знает что?
Я оскорбил его отказом, видел на коленях и не сомневался, что этого он мне не простит. Он встал так же стремительно, как мгновение назад опустился.
- Пообещайте, что подумаете, Анри, - я кивнул. – Вы нужны мне.
Его слова еще долго звучали в ушах. «Вы нужны мне». Вот только я ли? Я не был святым, совсем не был, но и расплачиваться за чужие ошибки тоже не хотел, мне хватало и своих. Этот день показал мне, что так или иначе, меня постоянно будут оценивать с позиции поведения де Биля.
До тех пор, пока карета моя не покинула имения д’Эпине, я не мог не волноваться. Каждое мгновение мне казалось, что вот-вот нас заставят повернуть обратно, что Кристоф скажет мне: «Я никуда не отпущу вас, Анри, вы мой. Вы же не хотите войны?» Сказать по правде, за эти недели мне стало плевать на войну. Я настолько устал от того, что все вокруг меня используют, преимущественно вслепую, что сейчас, наверное, с удовольствием женился бы на Сабрине де Брази и зажил где-нибудь в глуши.
Я видел заговор везде – мне казалось даже, что отец мой знал, зачем меня отправляют сюда, потому и хотел женить поскорее. Это было совсем абсурдом, но ведь просил же он за меня короля, пока я ждал в тюрьме после дуэли решения своей участи. И никто не сказал мне, на каких условиях его величество меня отпустил.
Сидеть было ужасно неудобно, и я лег, согнув ноги в коленях. В итоге, подъехав к дворцу, когда уже стемнело, я не смог подняться. Сел кое-как, игнорируя адскую боль, выглянул в окно.
- Де Грамон? – окликнули меня, я повернул голову. На меня удивленно смотрел де Лабрюйер. – Вы же уехали.
- Вернулся, - буркнул я.
- Случилось что-то?
- Случилось, Северин, - я попытался вылезти из кареты без посторонней помощи, не получалось. Он подал мне руку, потянул на себя. Я зашипел, приподнимаясь.
- Да что с вами? Вы должны быть сейчас в имении д’Эпине, я весь вечер вчера внушал ему эту мысль…
- Зачем? Из-за вашего д’Эпине я и не могу подняться.
- Так, давайте покатаемся, - он сказал что-то кучеру и сел напротив.
- Говорите, – попросил я, когда карета тронулась.
- Здесь опасно для вас, Ан… де Грамон.
- Почему?
- Не могу сказать, но вам нельзя здесь находиться, - он зажал ладони между колен и глядел на меня как-то растерянно. Он очень изменился за эти дни. Нервы? Отсутствие сна?
- Расскажите мне все, - потребовал я.
- Вы смеетесь? - он закусил губу и посмотрел исподлобья.
- Ничуть. Вы расскажете мне, почему я должен быть с д’Эпине, а я скажу вам, почему не могу.
Он колебался. Я видел, что он хочет рассказать мне, но не смеет.
- Он с вами что-то сделал? – спросил де Лабрюйер, переходя на шепот.
