После смирения и решения продолжить начатое, новое чувство вступает в свои права — всё абсолютно чужое. Гуляя по длинным тротуарам, забегая в закоулки, выныривая на другой стороне улицы, ты понимаешь, что никогда и не был тут, и самое печально даже не это, а то, что некуда по сути идти: дома, разветвления, закоулки, магазины — всё это не родное, оттого и неспокойно становится.
Но ведь должно быть всему этому какое-то логическое объяснение? Для чего-то же ты сюда путь держал? Ты — не герой, а искатель. И уподобляясь этому — хотя бы начни с малого: научись наслаждаться тем, что имеешь. Перед твоими глазами целая ненаписанная никем история. Вот отломанная дверь, ведущая в ресторан, скорее всего, пережила совсем недавно буйного посетителя; на большом фонарном столбе расположен ярко-красный в белую крапинку бантик, а у входа в супермаркет — брошен велосипед. Столько всего — и вдруг до тебя доходит одна из важнейших мыслей: в этих предметах тоже была жизнь. Ими пользовались люди, но именно это придавало им какую-то нужность.
Люди! И ты сам — человек. Твоё сердце бьётся, кровь циркулирует, чувствуется небольшая сухость во рут, а прикоснувшись ладонями к щекам — теплота от подушечек пальцев; на губах улыбка, значит, ты жив! Можешь смеяться, радоваться, наслаждаться новым днём. Постепенно возвращается память. Теперь ты кое-что знаешь: у тебя есть дело, решение которого жизненно необходимо. Но не всё так просто, ведь куда держать путь — известно, хоть и не до конца есть осознание того, что кроется за ним. Однако одно только это позволяет выйти из состояния «блуждающего призрака».
Представленная изначально реальность казалась чужеродной, но сейчас, отыскав ту самую путеводную нить, взявшись за её кончик, ты с уверенностью скажешь (да что там — отыщешь!), в каком направлении, например, находится парк, и то, как осенними вечерами спокойно в нём можно пребывать, держа в руках газету с незатейливыми статейками или печатное издание, присланное другом, в ознакомительных целях; а через пару улиц будет простираться огромное учреждение с высокими белыми колоннами, облицованная плитками лестница, по бокам которой расположились статуи стоящих на задних лапах львов, с разинутыми пастями и поднятыми лапами вверх — дух захватывает не только от этой грациозности, но и от величественной силы; и асфальт, и сгоревший магазин техники; тот оградительный деревянный забор с пробитыми подростками дырками для гляделок (им думалось, что там озеро, на котором любит время от времени купаться прекрасная половина населения, как оказалось — всего лишь небольшой домик, принадлежащий индивидуальному предпринимателю); и всё это — незначительная часть города, в котором ты жил, наслаждаясь жизнью.
Решительными шагами возвращаешься к поспешно пройденным кирпичным домам. (В одном из них проживал «Малышка Льюс», как называли его по-соседски. Ты помнишь огромного детину со слабоумием. Вечный ребёнок. Но такой добрый. Если бы не халатность отвечающей за него няни, он был бы жив, избежав такой глупой гибели, как наступление в лужу с оголённым проводом. Мгновенная смерть. Оплакивание. И нет больше для престарелых женщин, любивших с ним поговорить, делясь опытом прошлых лет, отрады.) Именно это сокращение расстояния поможет выйти на главную улицу, а там и к специально отведённым участкам земли, где, притягивая глаз и рождая зависть, возвышаются фешенебельные коттеджи.
Тебя переполняет вдохновение, будто ты уже знаешь наперёд, что именно там, в одном из лучших мест города, тебе откроется нечто столь долго ожидающее своего часа. Свернув за угол, останавливаешься, не веря своим глазам — человек! А вот и женщина вынырнула из тёмного промежутка, останавливаясь около того мужчины и о чём-то с ним начиная беседовать. Потом они поворачивают голову в твою сторону, и ты, подняв руку вверх, машешь им, доброжелательно улыбаясь.
Они подходят к тебе, с интересом рассматривая. Начинаются гляделки, и в этот миг кое-что большее тебе открывается, это нечто антинаучное повергает в шок и заставляет вздрогнуть.
У незнакомцев мертвенно белая кожа. От них веет холодом, даже не так — чем-то загробным. Тошнотворно-сладковатый запах. Грудь не вздымается. Все признаки… нет, такого не может быть! Разум не хочет это принимать, отрицает, находя разумные, хоть и с натяжкой, но варианты: маскарад, игра или то же проигранное пари. Всё, что угодно, ведь у человека масса другая тараканов в голове, кто знает, что завтра он с собой сделает, чтобы, например, привлечь общественное внимание.
— А, только попал к нам, — избавляясь от затянувшегося молчания, произносит мужчина с глубоко посаженными глазами и синими губами.
— Новеньких тут сразу видно — шатаются без дела, что-то или кого-то отыскивая, — вступает в разговор женщина.
— Не бойся ты так, все мы когда-то были такими… — мужчина запинается, пытаясь отыскать нужные слова, но как назло ничего не приходит на ум.
— …не от сего!
— Вот-вот. Не от сего мира.
