И дав время на принятие информации, они повернулись друг к другу, продолжая незаконченный разговор, а ты, поймав момент, испытывая смешанные чувства, задерживаешь дыхание, переставая дышать. Но долго такая роскошь не может продолжаться — нехватка воздуха чувствуется и буквально через сорок мысленно отсчитываемых секунд вдыхаешь новую порцию кислорода.
— И-и куда всё-таки сейчас направляешься ты? — в упор посмотрев на тебя, интересуется женщина, у которой, кажется, взыграл интерес к твоей персоне.
— Я…
— Ну же, смелее. Мы можем и помочь. Уж кому-кому, а нам лучше знать, что и как тут устроено.
И они резко сокращают расстояние, останавливаясь в пару сантиметрах. Этот противный запах ударяет в нос…
— Вы… нет, отойдите от меня. — Шаг назад.
«Они не должны узнать. Не должны увидеть», — будто кто-то, всё понимая лучше тебя, посылает эту мысль.
Усмехнувшись, женщина, считая, что ей всё дозволено, хватает своими пальцами за рукав куртки.
— Не будь таким грубым! Ты должен знать, с кем имеешь дело, ведь, быть может, благодаря нам сможешь тут и освоиться, и жить спокойно, а не гонимым и презираемым всеми.
— Мы все в одной «машине» болтаемся, но если винтик — это ты — выпадет, то назад дорога ему будет закрыта, — глубокомысленно подал мужчина, проведя рукой по своим завитым усикам.
Резко освободившись от захвата, с нескрываемым недовольством смотришь на них. Тебе это не интересно, и время, о котором ты так благополучно позабыл, постепенно уходит.
— Что ж, так тому и быть, — пожимая плечами и на спокойной ноте заканчивая разговор, делаешь шаг в сторону, но они, не собираясь отступать, преграждают вновь путь.
— Мы всё прекрасно понимаем. Сейчас тебе кажется, что ты потерял или лишился чего-то важного, и надо это непременно отыскать. На самом деле это всего лишь остаточные чувства. Иллюзия.
— Что это значит?! — Сказать по правде: его слова возбудили интерес.
— Ты, восстав, стремишься вернуться в покинутое ранее место. Может, не успел попрощаться с кем-то близким или, напротив, ещё не до конца осознавая, где оказался, думаешь, что можно всё исправить, отрицая мелькающую странную картинку перед глазами, как, например, случайно воткнутый ножик в твоё бьющееся сердце, ставший причиной незамедлительной кончины. И чем больше ты от неё убегаешь, тем докучливее она становится. — Почесав подбородок, размышляя над примером, мужчина продолжил: — Вот идёшь ты ясным днём по тротуару с одной лишь целью — встретиться с другом, а перед тобой всплывает кто-то сильно похожий, как две капли воды, на тебя. Следом — ужасная сцена твоей гибели. Но сославшись на фокус-покус, продолжаешь бегать от истины (в данном случае непогрешимой). Чем дольше, тем разрушительнее становится монстр, вскармливаемый тобой. Принять ты должен, что умер! И хоть двигаться можешь, там разговаривать, но ты — не человек, а мертвец. У тебя нет ни души, ни крови, только тело, загнивающее в земле. А как только от него останутся кожа и кости — ты и сам не заметишь, как всё закончится. Теперь ясно, где ты оказался и как должен поступить?
Затаив дыхание, слушал его внимательно. Вещи, о которых он говорил — тебя не пугали (может, ещё не до конца верил, что всё это — правда?). Загробный мир?! Значит, после смерти что-то есть? Но почему тогда ты так отличаешься от них — разве живым людям тут место? Но человек ли ты в таком случае сам, а не мертвец с «остаточными чувствами»?..
— Получается, погибшие пытаются изменить последние минуты своей жизни? Сложно поверить, ведь они абсолютно ничем не отличаются от тех живших часами раньше.
Лицо женщины вытянулось от удивления.
— Это как же не отличаются? Всем-то они и будут отличаться!
— Мэри права. Прикоснись рукой к груди — и услышишь только пустоту. Если хочешь, могу сломать тебе ногу, боли не почувствуешь.
Они были неправы, жизнь продолжала течь по твоим венам, но менять их мнение на противоположное ты не посчитал нужным.
— Пожалуй, откажусь.
— А зря — это было бы весомее всех наших слов.
Ты лишь качнул неопределённо плечами.
— Значит, мне нет смысла идти к «другу» или к тому последнему воспоминанию перед смертью? — Каким бы ни был ответ, у тебя всё равно свой взгляд и понимание на творящееся, но главное — цель остаётся прежней.
— Почему же? Можешь попробовать прийти на знакомую улицу, посмотреть в окна родного дома, но правда ляжет под другим углом — там никого не будет: люди живут в одном мире, мы в другом. Они не видят нас, мы их. Это нерушимый баланс, — ответил мужчина, престранно посмотрев на задумавшегося тебя, и когда ты поднял голову, он устремил свой взгляд на женщину, которой было что сказать, ведь весь разговор она беззастенчиво пялилась на тебя, при этом молча.
— Когда примешь нового себя, разобравшись с делами, то не составит труда присоединиться к нашему отряду. Одному из самых лучших и пока не сдающих позиций. Новички нам всегда нужны. Они востребованы, — подала голос Мэри, мягко улыбнувшись и заправив за ухо выбившуюся тёмную прядь.
— Э-э… подожди. Отряд?! О чём речь? — Ты нахмурился и готов был к новому потоку информации, но…
