Он был уверен, что отчетливо видел, как в нескольких десятках метров на них смотрят чьи-то глаза. Хромов оглянулся, но ничего не увидел.
– Что с тобой? Очнись! Что происходит! – он, не понимая, смотрел то на Андрея, то в черноту тоннеля. – Ты что, онемел?!
Андрей поднял дрожащую руку.
– Там! – голос его дрожал от волнения. Подбирая слова, он тихо заговорил. – Я… Я… отчетливо видел там. Глаза! Эти наполненные злобой глаза! Они горели в темноте. Я не мог ошибиться. Мне страшно! Пить, хочется пить.
– Успокойся! Здесь нет никого, много лет ни одной живой души. Ты же видишь, все заброшено.
Андрей повернулся и с мольбой посмотрел на Хромова.
– Может быть. Может быть, ты прав? Я, наверное, очень устал. Я очень хочу, чтоб ты был прав! Это, наверное, разбитое стекло сверкнуло или еще что-то.
Хромов потянул товарища за рукав. Помог ему подняться.
– Нет! Так дело не пойдет, нельзя сидеть. Надо идти вперед, иначе мы здесь сойдем с ума! Сейчас мы пойдем вперед и посмотрим, что там за пришелец.
Хромов, подняв товарища, ловко перехватив у Андрея фонарь, решительно зашагал в темноту. Андрей, немного придя в себя, направился следом. Через пару десятков метров друзья остановились.
– Здесь светились глаза? Здесь только битое стекло, выдернутые листы книги, какой-то технической литературы. Да куски арматуры, лежавшие кучей. Может, крыса, которая сбежала! Они везде есть. Надо было бы ее поймать. Тогда можно было вкусно приготовить. Что-то есть-то надо.
– И все-таки. Я явно что-то видел, – пробормотал Андрей. – А, брось, мы уже идем несколько часов, возможно, от голода или от недостатка кислорода что-то привиделось.
Андрей подошел к сваленной куче, покопавшись, вынул из горы мусора обрезок трубы. На вопросительный взгляд Хромова сквозь зубы процедил:
– На всякий случай, – потом, подумав, добавил, – вдруг ужин мимо пробежит.
Туннель петлял и углублялся, фонарик, единственный источник света, давал сбои и пару раз выключался. Когда это происходило, Хромов останавливался, откручивал крышку, вытаскивал батарейки, потом бил их друг от друга. Он был уверен, что таким способом продлял батарейкам жизнь. После фонарь действительно некоторое время светил ярко, потом, поработав немного, медленно угасал снова. В очередной раз фонарь потускнел.
– Скоро мы останемся без света, черт возьми! В полной темноте! – выругался Хромов, очередной раз откручивая крышку. – Черт! – батарейки предательски выскользнули из рук и рассыпались, барабаня по грязному полу. – Помоги найти! Судя по звуку, одна из батареек упала где-то с тобой рядом.
Андрей, одной рукой касаясь стены, в темноте аккуратно ощупывая заваленный хламом пол, нашел то место, куда закатилась батарейка. Схватив беглянку, радостно крикнул:
– Есть одна!
– Отлично! Сколько их у тебя?
– Нашел одну, – ответил Андрей.
– У меня две, еще одна должна быть. Ага! Вот она!
Послышался металлический скрип, Хромов осторожно закручивал крышку фонаря. Андрей в ожидании облокотился на влажную стену, чувство голода навалилось с новой силой. Что-то не получалось. Хромов нервничал, но вскоре свет замигал вновь, и фонарь на миг включился. Андрей невольно взглянул на приятеля. От увиденного ужаса кровь прильнула к лицу, тело перестало слушаться и оцепенело. Луч фонаря осветил происходящее за спиной у Хромова. За ничего не подозревающим Хромовым в полусогнутом состоянии стояло жуткое огромное существо, похожее на ящерицу, с неимоверно огромной вытянутой каплевидной головой, длинными жилистыми руками и с красноватыми горящими глазами. На чешуйчатой голове находилась огромная челюсть, из которой в разные стороны торчали острые, как бритва, клыки. Из огромной пасти постоянно капала липкая жидкость. Это чудище с широко открытой пастью нависало над головой ничего не подозревающего Хромова. Огромный клыкастый рот был широко открыт. Чудовище словно прицеливалось, словно хотело сразу откусить голову целиком. Свет ремонтируемого фонарика на секунду ослепил ящерицу. Луч ярко вспыхнул тогда, когда пасть чудища вот-вот должна была захлопнуться. То ли от неожиданности, то ли от ослепляющего света животное отпрянуло и бесшумно отскочило. Из темноты коридора глядели горящие злобой и холодом глубоко посаженные в черепе дикие глаза. От страха Андрей не сводил глаз с чудища. Прошло несколько долгих секунд, приняв какое-то решение, полу-ящерица-получеловек медленно поднялось с четверенек, свысока посмотрев вокруг, присело, словно приготовилось к прыжку, и мгновенно исчезло во мраке так же тихо, как пришло. Чудовищный крик Андрея, как гром среди ясного неба, разорвался в тоннеле. От неожиданности Хромов вскочил на ноги и, быстро отпрянув, прижался к стене. Искаженное, покрасневшее от ужаса лицо Андрея выглядело измученным, от перенапряжения вены на шее вздулись, на лбу выступили капли пота, руки дрожали, указывая куда-то вперед, в темноту. С надрывом, как будто кто-то душил, он стал выкрикивать, хватаясь за горло, одни и те же слова.
