Уже позже, в лифте, Злой растолковал этому тугодуму — ему все приходилось разжевывать, — что клиент, надо полагать, не обрадуется, что его пришли грабить, и ни за что не отдаст содержимое тайника добровольно. «Сопротивление, что ли, будет оказывать?» — удивился Медведь, который в тот день тупил даже сильнее обычного. «Вот именно, сопротивление, — ласково, как ребенку, сказал Злой. — А что в таких случаях полагается делать?» — «Если враг не сдается, его уничтожают!» — четко, как на плацу, отрапортовал Медведь и залился идиотским смехом.
Но прежде, чем уничтожить врага, его полагалось выследить до самого логова.
Клиент сидел без света долго — целую минуту, а может быть, и две. Он не шевелился и, кажется, даже не дышал, как и Злой с Медведем. Потом в той стороне, где они в последний раз видели рассеянный свет карманного фонарика, что-то тихонько зашуршало, едва слышно стукнуло, а затем послышались тихие, крадущиеся шаги, которые явно удалялись: клиент, подозрительная сволочь, решил идти дальше в потемках, на ощупь.
Медведь сделал движение, и Злой снова сунул ему под нос обтянутый резиной кулак, требуя тишины. Это могло быть ловушкой; возможно, клиент, хоть и лох, засек их давным-давно и теперь готовил какой-нибудь сюрприз. Потерять Крестовского из вида Злой не боялся: он заметил, что тот пользуется бечевкой, которая и сейчас лежала на полу у стены, неразличимая в полной темноте.
Шаги клиента отдалились и вскоре совсем стихли.
— А теперь чего? — едва слышно прошептал Медведь, тоже стащив с лица респиратор.
— Тихо ты, урод, — прошипел в ответ Злой.
Он прислушался, но ничего не услышал, кроме все той же капели да далекого гула еще одного поезда. Крестовский не то действительно ушел, не то оказался намного хитрее, чем Злой привык о нем думать. Он представил себе клиента, залегшего за углом с винтовкой, оснащенной ночным прицелом, но тут же отогнал это видение: какая винтовка, какой еще прицел? Это же обычный лапоть, откуда у него приличный ствол?
И все же, прежде чем двинуться вперед, Злой достал из-под прорезиненного комбинезона пистолет и поставил его на боевой взвод. Это был «TT», подобранный им в Наро-Фоминске, после того как Медведь нашпиговал всю компанию во главе с карточным шулером свинцом. Подбирать этот ствол, на котором почти наверняка висела не одна мокруха, конечно же, не следовало, но Злой, во-первых, любил оружие, а во-вторых, после последнего дела еще не успел подобрать замену брошенному тогда стволу. Ему был нужен одноразовый пистолет для грязной работы, и этот вполне годился: машинка в хорошем рабочем состоянии, и выбросить не жалко…
Медведь тоже достал оружие — громоздкий армейский «кольт» сорок пятого калибра. Глушитель он навинчивать не стал — здесь не было никого, кто мог бы услышать стрельбу и вызвать ментов. Да и менты, надо думать, не такие дураки, чтоб лезть в эту дыру. Подумаешь, стрельба! Не на улице ведь, не в транспорте и вообще не в общественном месте. А если кого и кокнут, невелика беда: здесь, под землей, жмурика никто не увидит, а того, чего не видно, вроде бы и вовсе нет…
Злой нащупал и подобрал с пола бечевку, махнул Медведю и пошел вперед. Делал он все это очень осторожно, чтобы, не дай бог, не выдать себя.
Так, по бечевке, они добрались до пролома в кирпичной перегородке, где стояла в уголке тяжелая кувалда. Бечевка ныряла в пролом; Злой протиснулся туда, держа наготове пистолет, готовый к любым неожиданностям. И неожиданность не заставила себя долго ждать: сразу за перегородкой бечевка кончилась. То есть ее было еще полным-полно, целый моток, и Злой прошел еще метров пять, прежде чем понял: что-то не так. Бечевка больше не скользила сквозь кулак, а оказывала легкое сопротивление, как будто он вернулся в детство и катил за собой игрушечный грузовик на веревочке. Злой замер на месте, сделав знак Медведю, сунул пистолет в карман и свободной рукой ощупал бечевку. Так он наткнулся на моток, который, разматываясь, волочился за ним по земле, и понял, что клиент их обставил.
После недолгого колебания Злой сдвинул на лоб инфракрасные очки, включил фонарик и показал Медведю моток. Медведь осмотрел моток и прошептал:
— Опа! Мы на месте, что ли? Пришли, да? А где этот урод?
