Вспомнилось, как нас в Чечне вместе с залетными журналюгами зажали в клещи среди развалин на окраине Грозного. Обычный испуг гражданских перерос в истерику. Они требовали от нашего лейтенанта организовать прорыв и вывести их оттуда. Их главный орал в рацию, требуя вытащить их из этого говна, и постоянно набирал какие‑то номера на спутниковом телефоне, пафосные фразы перемежались с истеричными криками и матом. Боеприпасы заканчивались. Гибли мои братишки, умирали раненые. Самый молодой и щуплый из журналистов взял в руки автомат и отстреливался вместе снами. Оператор, хмурый бородатый мужик в дорогой туристической куртке черного цвета, снимал до последнего, пока ему камеру огнем не раздолбали. Глаз ему тогда правый выбило. Главный из журналистов холеный мужик средних лет с наманикюренными ногтями и педерастической бородкой сидел на снарядном ящике в разваленном полуподвале и плакал. Еще двое испуганно жались в углу.
Егор опрокинул Пашу пинком в бок.
— Встал, млять, и пошел вместе со всеми, Матросов хренов.
Он резко повернулся и пошел обратно, расталкивая бойцов обреченной команды.
— Чего раскисли? На корм мертвякам собрались? Морфов собрались на собственных кишках откармливать. Вот что, монстроводы херовы. Плодить морфов я вам не дам. Не желающих идти дальше, я оставлю здесь и взорву к херам. Всем ясно, девочки?
Не дожидаясь ответов, он распахнул дверь на лестницу. Обернувшись обратно, он кинул нам:
— Чего ждем, дамочки? Веселье только начинается!
Потом он протянул в мою сторону руку над головами бойцов и крикнул мне и Равилю.
— Эй, вы там в конце! Зомботрах и татарин, замыкаете. Если кто‑то остается, убиваете его, только в голову и быстро, а потом минируете труп. Минуту вам на все. Следите, чтоб никто не отставал. Головой отвечаете.
Неплохо он надо мной простебался. Народ стал выходить из комнатенки на лестницу. Мы переглянулись с Равилем. Подхватив Пашу под руки, мы потащили его к двери.
— Мужики, я сам пойду. Стрелять не надо. А? — Паша попытался освободиться из наших рук.
Мы его отпустили, и он проскользнул следом за остальными.
По лестнице мы поднялись еще на четыре пролета вверх. Галерея была узкая и длинная, она прямой лентой проходила как раз по центу стропильных ферм до противоположной стены. От галереи отходили мостики и пандусы к различным технологическим узлам. Мы шагали друг за другом вслед по решетчатому настилу. Через сетчатое ограждение было видно обилие всевозможных коммуникаций. Тянулись кабеля, трубопроводы и короба вентиляции, к фермам и покрытиям были подвешены различные агрегаты: компрессоры, трансформаторы, насосы и прочее.
Снизу было много зомби. Зомби было действительно чрезвычайно много. Разной степени попорченности и разного состояния. Там были и просто тупые зомбаки и шустрые зомбаки, и зомбаки с явными признаками трансформации в монстра. Зомбаки ходили, стояли, сидели и лежали между стеллажей с товарами. Морфов видно не было. Стояла трупная вонь и острый ацетоновый запах. Электричества в здании не было, освещение проникало в модуль только через громадные прозрачные фонари, тянущиеся вдоль здания по всей крыше.
Мы старались идти как можно тише. Шагов слышно не было. Причиной этой могло быть то, что нас оглушили выстрелы в тесном помещении, а может быть и то, что звук шагов глушили висящие вокруг провода и трубопроводы в мягких оболочках. Егор останавливался на некоторых участках и на пластиковых хомутах подвешивал прямо к настилу галереи черные коробочки с электронной начинкой. Мы добрались до конца без приключений. Поднявшись еще на два пролета по лестнице вдоль второй торцевой стены здания, мы вышли прямо на крышу модуля гипермаркета.
— Не зеваем! Контролируем периметр!
Перемахнув за Егором через высокий парапет, мы оказались на плоской крыше торгового–развлекательного центра. Всю среднюю часть крыши занимал большой стеклянный купол. Мы двинулись к нему.
— Смотрите! На десять часов! — закричал Тарас.
В конце крыши стояла высокая надстройка с антеннами и спутниковыми тарелками на ней. Из небольшого квадратного окна под самой крышей высунулся по пояс человек и махал цветастым флагом гипермаркета, напяленном на швабру. По его виду можно и жестам было казать, что он нас торопил. Причем торопил очень сильно. Внизу пристройки распахнулась двери, и нам на встречу выбежал человек с дробовиком и самодельным щитом из фанеры. Над видом человека можно было бы посмеяться, но не в этих обстоятельствах. Одет он был в обычную советскую ватную фуфайку. У него на голове был мотоциклетный шлем. На руках и ногах были надето подобие лат из какого‑то белого материла.
Вся наша группа рванула к нему на встречу. Мы с Равилем помогали отстающим и постоянно огладывались назад.
Человек подскочив к Егору, схватил его за рукав и довольно беспардонно потащил к открытой двери. Что он ему сказал, услышать было невозможно, но Егор повернулся к нам и заорал:
— Шевелите батонами слизняки! Десять секунд на эвакуацию с крыши!
